Книга Бойся тишины, страница 22 – Роберт Брындза

— Три, два, один, – скомандовал Уилл.

Я вдавила кнопку, и через мгновение раздался взрыв, оглушивший меня, несмотря на наушники. Нас обдало мощной волной горячего воздуха. Выступающий над краем отверстия квадратный уступ скалистой породы обрушился, превратившись в груду щебня.

Строители, перекрикивая друг друга, принялись спускаться в котлован.

— Отлично сработано, Мэгс, – улыбнулся муж и обнял меня.

Я прижалась к нему.

— Пока это просто дыра в земле, но скоро здесь будет стоять прекрасный дом, наш собственный маленький уголок рая.

Вспомнились те ощущения. Радостное предвкушение, тепло его обнаженной груди, то, как моя миниатюрная фигурка уютно устроилась в его объятиях. Мы словно были единым целым. Я открыла глаза и вернулась в настоящее. Стоя у ступенек, ведущих к входной двери, обдуваемая ветром, огляделась вокруг. С виноградных лоз в дальнем конце участка уже облетели листья, а урожай собрали еще в сентябре.

Больно было сознавать, что Уилл никогда сюда не вернется, никогда не сможет насладиться этой красотой. Ему нравилось собирать виноград, и он только-только начал разбираться в секретах виноделия и получать от этого удовольствие. Это было единственное место, куда мы могли приехать и просто побыть вдвоем, не оглядываясь на условности, ограничивающие нашу свободу в Лондоне.

Обернувшись, я увидела, как Бранко тащит мой чемодан из багажника, сгибаясь под его тяжестью.

— Вы везти камни? – пропыхтел он.

Я подошла, чтобы помочь, но он отмахнулся от меня.

— Это консервы из дома, – ответила я и тут же задумалась: а что такое дом? Где теперь мой дом? Похоже ли это место на дом? Нет, ничего подобного я не чувствовала, оно казалось мне странным и чужим. Словно праздник закончился, все разъехались, а про меня забыли.

Ветер трепал волосы. В серебристых облаках появился просвет, и золотой луч осветил участок пастельно-голубой глади. Но когда паром исчез за горизонтом, облака снова закрыли солнце. Я поежилась и плотнее запахнула кардиган. Несмотря на протесты Бранко, помогла ему спустить чемодан по крутым каменным ступеням во внутренний двор, к входной двери. Я всегда называла ее парадной, хотя технически она находилась в задней части дома, поскольку фасад был обращен к морю.

Этот участок у подножия лестницы постоянно был сырым и тенистым, и пальма, которую мы посадили в маленьком дворике, выглядела чахлой, словно ей было сложно расти. Бранко с трудом поставил мой чемодан на площадку перед резной деревянной дверью. Изготовленная из толстого дуба, с витиеватой резьбой по краям и более шести футов в высоту, она с первого дня впечатляла меня своей монументальностью. Уилл нашел ее в старой испанской церкви и отреставрировал.

Я собиралась занести багаж сама – знала, что, как только войду внутрь, нахлынут эмоции. Мне не хотелось расплакаться при Бранко, но он топтался за спиной, а я так и не смогла придумать причину, чтобы попросить его остаться снаружи. Я с усилием толкнула створку, сделала глубокий вдох и переступила порог.

Входная дверь вела прямо в большую гостиную, совмещенную с кухней, и стоило войти, как на меня обрушились воспоминания. На подлокотнике длинного изумрудно-зеленого дивана лежал разноцветный плед, принадлежавший моей маме. Я подошла к нему и провела пальцами по мягкой шерсти. Она связала его, когда мне было восемь или девять лет, чтобы я не замерзла, когда мы жили в палатке в лагере мирных протестов Гринхэм Коммон. Мама умерла десять лет назад, так что ей не довелось увидеть этот дом.