Книга Невольница, страница 40 – Наталья Шагаева

Девочка всхлипывает, распахивает глаза, цепляясь за ремень на шее, не позволяя его затянуть.

— Тихо-тихо, — глажу тыльной стороной ладони по её щеке, успокаивая. — Это очень красиво, — сам убираю её руки и затягиваю ремень. — Вот так, — любуюсь. И нет, этот ошейник не атрибут принадлежности мне. Это просто инструмент для красивой пьесы и немного для её страха, на котором я сыграю, чтобы усилить эффект. — Всё хорошо? Ты можешь спокойно дышать. Сделай глубокий вдох. Давай, детка, ты же хотела знать, каково это.

И вот она уже не боится ремня на своей шее. Оставляю свободный край болтаться, отпуская.

— Нам кое-что мешает, — медленно расстёгиваю клёпки на груди её сарафана. Они отлетают с характерными щелчками. Всё ниже и ниже, обнажая грудь без бюстгальтера. Я уже видел Таю обнажённую, в тот день, когда привёз её сюда, но тогда не смотрел на Таю как на женщину.

Не смотрел, но отчего-то запомнил все детали. Вот эти родинки на животе, их три: одна большая и две маленькие в виде треугольника. И я провожу по ним пальцами, смотря, как подрагивает живот девочки.

Расстёгиваю сарафан до конца и тут же тяну его с её плеч.

В первые секунды девочка снова сопротивляется, но меня это уже не остановит. Сдёргиваю тряпку с её тела, откидывая на пол, оставляя в маленьких бежевых трусиках.

— Ты очень красивая девочка, — от подкатывающего возбуждения прикрываю на секунду глаза. Жаль, что сейчас с ней нельзя сделать всё, что хочу. Даже под допингом в виде алкоголя некоторые вещи нужно вводить постепенно. Что-то мне подсказывает, что Таисия чистая и неискушенная. — Иди сюда, — хватаю свободный край ремня и тяну её на себя, заставляя идти за мной.

Подвожу девочку к окну. Ставлю к себе спиной, разворачиваю ремень свободным краем к себе.

— Смотри в окно, на своё отражение, — велю ей спокойным хриплым голосом. Ловлю в стекле её глаза. В них по-прежнему лёгкий страх, но уже с поволокой возбуждения. Снимаю с себя футболку, отшвыривая её на пол к сарафану. Дёргаю за ремень на себя, немного придушив девочку, вынуждая упасть спиной на мою грудь.

Таисия начинает глотать воздух.

— Тихо, всё хорошо, дыши, — ослабляю хватку. Веду пальцем по ремню на её шее, ниже по плечам, наблюдая за мурашками, разбегающимися по нежной коже. Наклоняюсь, ещё раз вдыхая запах за её ухом. Обхватываю одной рукой под грудью, надёжно фиксируя на месте, а другой поглаживаю живот. — Ноги шире, — хриплю ей на ухо, веду ладонью ниже, накрывая гладкий лобок.

Девочка начинает приходить в себя и паниковать, цепляясь за мои руки.

— Руки убери! — рычу ей на ухо. — И стой смирно. Я сейчас управляю тобой.

Наши взгляды сталкиваются в отражении стекла, затуманенным ночным пейзажем. Ее губы уже алые от терзаний зубками, щёки горят, дыхание рвется. Это обманчиво. Психосоматика. Кислород я ей не перекрываю, но девочке кажется, что его мало.

Вжимаю Таю в себя сильнее, чтобы чувствовала моё возбуждение и понимала, как я ее хочу. Моя марионетка покорно опускает руки, позволяя мне продолжать в неё играть.

Надавливаю на лобок сильнее, показывая власть над ее телом.

— Горячая девочка, — вожу большим пальцем по груди, задевая уже твёрдый сосок. Ее грудь эстетически красива. Небольшая двоечка, но упругая, высокая, соски небольшие, персиковые. Девочка быстро моргает, начиная плыть, прикрывая глаза. — Я сказал, смотреть на своё отражение! — хриплю ей в ухо, прикусывая мочку.