Книга Должница, страница 73 – Наталья Шагаева

— Потому что хочу тебя, суку, всегда! Потому что всю гребаную неделю ты, дрянь такая, не давала мне покоя! – хрипло шепчет мне на ухо. – Потому что пытался избавиться от твоего колдовства, но не смог. И за это я тебя тоже ненавижу! – агрессивно рычит, а сам нежно целует за ушком, ведет губами по шее, ласкает языком, лихорадочно целует плечи, слегка прикусывает, и я начинаю снова плыть. Окатывает кипятком, который ошпаривает мне ноги и низ живота. – Не трахал я никого после тебя и во время тоже. Потому что ты, дрянь такая, въелась мне под кожу, – и это его яростное признание моментально затуманивает мне разум.

И я уже сама, как голодная кошка, выгибаюсь, виляя бедрами, призывая Паука иметь меня. Боль и растяжение от его вторжения заводят еще больше, но я возбуждаюсь не от механических действий, а от его откровенных, интимных признаний. Меня взрывает, и я горю, сгорая к чертовой матери, в пепел. И Родион это чувствует, дергает платье, разрывая его по плечам, оголяет грудь, сжимает, мнет, начиная двигаться во мне. Кусает за шею, затылок, плечи, оставляет засосы, отметины, ожоги не только на коже, но и на моей душе, которую я ему, похоже, продала…

Елена

— Ты все-таки сволочь, – смеюсь. – Садист. У меня все болит. Изнасиловал меня.

Мы лежим на моем разложенном диване и курим одну сигарету на двоих. Точнее, Родион иногда дает мне затянуться из его рук.

— Я вижу, тебе зашло «насилие», – ухмыляется Белов, выпуская дым в потолок.

— Мне зашли твои горячие признания, – еще раз затягиваюсь из его рук. – Я голодная. С утра не ела. И твое «насилие» пробудило аппетит, – поднимаюсь с дивана, достаю из шкафа халат.

— Положи на место! – велит он. – На тебе и так много одежды, – расслабленно закидывает руки за голову. А на мне только чулки с поехавшими стрелками, серьги и браслет. – Ходи так, – прикрывает глаза. Он тоже обнажен. Но в отличие от меня хотя бы в трусах.

— В душ тоже так идти? – усмехаюсь, откидывая халат в кресло.

— Позже сходишь. Хочу, чтобы от тебя пахло сексом и мной.

Белов не романтик, он холоден, циничен, груб и скуп на эмоции. Но его маленькие вульгарные и пошлые признания меня будоражат. Это всегда шокирует, в хорошем смысле этого слова.

— Пойду чайник поставлю.

— Дай мне мой телефон, там, в кармане пиджака, – просит он. Вынимаю телефон, протягиваю Родиону. Он перехватывает мое запястье и дергает на себя. Вскрикиваю, смеясь и падая на его грудь. – Присаживайся, – ухмыляется, усаживая меня на себя сверху.

Прикасаюсь промежностью к члену, чувствуя, как он наливается и твердеет подо мной. Втягиваю воздух. Несмотря на то, что у меня все саднит, снова окатывает горячим возбуждением. Белов забирает у меня телефон, подкладывает себе под голову подушку и набирает чей-то номер.

— Добрый вечер, Ирина, – ухмыляется он, следя за моей реакцией. Распахиваю глаза. Это что еще за Ирина?! Хочу подняться, но Паук сжимает мое бедро, не позволяя встать. – Можно нам доставку? Тунца на гриле, креветок, острых осьминогов и капрезе. Вина? – вопросительно смотрит на меня, отрицательно качаю головой. Мне достаточно на сегодня спиртного. Я до сих пор пьяна его откровениями и близостью. – Нет, Ирина, лучше морса. И доставьте нам еще упаковку хорошего кофе, – называет мой адрес и сбрасывает звонок.