Книга Пошел вон, Чернов!, страница 41 – Наталья Шагаева

Подскакивает с места и проходится по комнате.

А у меня, оказывается, такая богатая фантазия, я всё это тоже начинаю видеть вспышками.

Закрываю глаза. Хочется кричать, приказать, чтобы прекратил говорить. Мне не нужны эти подробности!

Зачем я позволила ему говорить?

Чтобы что?

Но вскрытие без боли невозможно. Пусть вскрывается. Я обещала слушать. Так между нами не останется незакрытых вопросов.

— В общем, дальше всё вспышками. Ни хрена не помню своих ощущений и зачем я вообще это сделал. Не понимаю только одного: какого хрена не предохранялся, по сути, с малознакомой бабой?

Очухался утром у себя дома в кровати, один. С очень мерзким ощущением. И пониманием, что совершил фатальную ошибку.

Руслан распахивает окно, в которое врывается зимний холод, и глотает воздух.

Правильно, воздух сейчас нам необходим. Его стало очень мало, до такой степени, что жжет легкие.

Руслан глотает воздух, и я вместе с ним.

— И вот тогда-то всё и встало на свои места. Четко, ясно. Как, сука, белый день. Мне нужна только ты. И похрен, что я одержим. Это не то, чего стоило бояться. Это то, что нужно было принимать с раскрытыми объятиями.

И мне снова хочется порыдать. Потому что я ему верю. А поделать с этим ничего не могу.

Сползаю по спинке кровати, ложусь, раскидывая руки.

— Но я сам по дурости всё перечеркнул! А дальше…

Закуривает. Хотя до этого не курил в доме. Пусть, ему надо.

— А дальше ты всё знаешь, Слава. И начался в моей жизни персональный ад. Я, как мразь, до последнего не хотел верить, что ребенок мой. Вплоть до его рождения. Будто бы этот факт что-то исправит. Я искал невидимых врагов и пытался себя хоть как-то оправдать. Но все тщетно. Тест сделан, ребёнок мой, и я должен его принять. Потому что он не виноват. И я принимаю. Но не принимаю жизни без тебя. Моя болезнь прогрессирует… Я смертельно тобой болен. Понимаю, что это невозможно. Но прошу хоть один шанс на нас. Смилуйся, хватит казней, я уже умер на них тысячу раз, — хрипло выдыхает дым сигареты.

Глубоко втягиваю воздух. Заставляю себя подняться с кровати, подхожу к Руслану. Забираю у него сигарету, тоже затягиваюсь, выдыхая дым в окно.

— Не надо, не умирай. Я хочу, чтобы ты жил, — тихо проговариваю ему.

Курим молча, одну на двоих, по очереди отбирая друг у друга, словно целуемся через фильтр, вдыхая горечь никотина.

— А теперь поехали. Я выслушала.

— Ты не ответила про шанс.

— Я не ответила, да…

Выдыхаю дым последней затяжки и выкидываю сигарету.

Ярослава

Дорога долгая. Чернов и правда увез меня очень далеко от цивилизации. Мы едем уже минут сорок. Все мои вещи чудесным образом нашлись: и платье, и сапоги, и шуба, и даже сумка, в которой отключенный телефон.

Едем молча. В полной тишине, даже без музыки. Никто из нас не смеет нарушать молчание. И это правильно. Так и надо, так легче. Слов больше не нужно. Иначе…

На моих коленях кот. Я забрала его с собой. Рыжая зараза оцарапал мне все руки и грозно шипел, не желая садиться в машину. Но я всё равно его затащила. Чернов перед выездом уже простебал меня, что ворую чужого кота. Да пофиг. Ворую так ворую.

А как я его там, родного, оставлю?

А вдруг его не найдут?

И мой Рус замерзнет. Следить надо за животными.

Рыжий успокоился и теперь спокойно спит у меня на коленях. Уезжала одна, приеду с «сыночком».