Книга Пошел вон, Чернов!, страница 3 – Наталья Шагаева

Нет, не сбежишь ты от меня, Кошка.

Минут через двадцать «Мерседес» паркуется на стоянке возле ресторана при гранд-отеле. Тоже паркуюсь неподалёку в заднем ряду. Наблюдаю.

Из «Мерседеса» выходит тот самый Коган и открывает дверь для Славы, подавая руку. И моя Кошка выплывает, принимая его ладонь. А мне хочется сломать руку, которая ее касается. Я уже не в адеквате.

И я тебя, Кошка, сейчас отлично понимаю.

Понимаю, что ты чувствовала, когда узнала о моем косяке. Только я не хочу выкинуть тебя из своей жизни. Я хочу уничтожить всех, кто нашей жизни мешает.

Моя девочка ослепительно красивая. Красное платье в пол, короткая белая шуба. Прическа, длинные серьги, алые губы. Но красивая не для меня. А для кого-то урода.

Не выхожу я из машины только потому, что Слава не похожа на жертву шантажа. Она с удовольствием идёт под руку с Коганом, при этом обворожительно ему улыбаясь. Что-то не сходится в сказке Бережнова. Но это не отменяет того, что она все равно моя.

Они проходят внутрь. Выхожу из тачки, иду за ними. На входе меня тормозит фейс-контроль.

— Извините, ресторан закрыт на спецобслуживание, — сообщает мне парнишка. — Вход только по приглашению. Приносим извинения.

— А меня приглашали, — в наглую заявляю я. — Приглашение затерялось.

— Хорошо, назовите фамилию.

Да бля. Ну чего уж там, пиздеть так пиздеть.

— Самойлов, — называю наугад. А вдруг попаду.

— Простите, вас нет в списках.

Для приличия возмущаюсь и ухожу. Но не как лох назад страдать, а просто обхожу здание. Возле заднего входа в ресторан курят парочку официантов. Подхожу к ним.

— А что за мероприятие здесь проходит? — тоже прикуриваю сигарету.

— Рождественский благотворительный аукцион. Фонд «Вера» проводит.

— Ясно, — затягиваюсь глубже. Достаю портмоне.

— Пацаны, а пропустите меня внутрь.

— Там только по приглашению.

Вынимаю из портмоне крупную купюру.

— Такое приглашение прокатит? Очень хочется помочь фонду.

Парни переглядываются. Вынимаю еще пару купюр.

Забирают.

Проводят меня через чёрный вход. Прямиком в коридор с уборными, которые ведут в ресторан.

Торможу в уборной, скидываю куртку. В принципе, вписываюсь в богемную тусовку. Чёрные джинсы, но классические, тянут на брюки, чёрная рубашка, пиджак хоть и не классический, но тоже прокатит. Закатываю рукава пиджака, провожу пятернёй по волосам, выхожу в зал.

Просторный зал, бар, сцена, живая музыка. Саксофонист надрывается, развлекая публику. Фуршет. Официанты разносят закуски и шампанское. Хватаю бокал, занимая руки.

Её нахожу сразу. Кошку невозможно не заметить. Она блистает.

Ну что, поехали. Как скоро ты заметишь меня, родная моя?

Ярослава

Всем привет. Точнее, утро доброе. Или не совсем доброе, судя по моей тяжёлой голове и не открывающимся тяжелым векам.

Девичник удался?

Судя по моему состоянию, да. Но я не помню…

В общем, здравствуйте, кто здравствует, весел и бодр с утра, в отличие от меня.

Меня зовут Слава, Ярослава Андреевна, если мы не переходили на ты; и просто Славян – для самых близких, точнее, для моего отца. Он хотел мальчика. В принципе, видимо, его молитвами в мамину беременность от мальчика мне достался гаденький характер. Почти тридцатка, но я предпочитаю говорить, что мне восемнадцать, а всё остальное – пробег. Я не замужем и никогда там не была, но собираюсь. Тридцатого декабря должно состояться мое бракосочетание. То есть уже завтра.