Книга Без прелюдий, страница 38 – Наталья Шагаева

— Жалуйтесь, Евгений Сергеевич. У вас есть такое право, — улыбаюсь я, наслаждаясь истерикой этого мужика. Вежливость и спокойствие оппонента раздражает и пугает больше, чем повышенный тон и ненормативная лексика. Его нижняя губа дергается, а шея напрягается, отчего лицо краснеет еще больше. — Продолжим шоу? — спрашиваю я. Поворачиваюсь к окну. Хороший у него вид на рощу. Умиротворяет.

— Чего ты хочешь? — злясь, падает в свое кресло, обмахиваясь одной из выпотрошенных папок.

— Давай я сначала расскажу тебе о твоих перспективах. За сокрытие доходов и уклонение от налогов тебе грозят не просто штрафные санкции, а конфискация дома, машины и денег на счетах. Помимо этого, за нарушения техники безопасности и дачу взяток тебе грозит уже реальный срок. Но это так, навскидку, а если поковыряться еще, то найду еще с десяток поводов посадить тебя надолго.

В принципе, я не сочиняю и ничего лишнего ему не шью. Все это имеет место быть. Увы, так ведутся дела девяноста процентов бизнеса, включая и мой. Только я умею грамотно уклоняться, а Евгений нет.

— И поедешь ты на зону. А там сокамерники оценят твою деликатную натуру. И, надеюсь, ты понимаешь, что я не просто угрожаю? Мне вообще можно было не чтить тебя своим вниманием, а сделать это все через третьих лиц. Но… Дочь твою жалко. Отец на зоне, нищий. Без алиментов и внимания отца останется девочка… — с притворным сожалением произношу я.

— И? — психует Евгений, кидая папку на стол. — Чего ты хочешь? Жену мою? Так я вроде не держу, ты и так ее трахаешь, — смотрит на меня исподлобья.

— Бывшую жену. И да, ты верно заметил, она моя. В твоем благословении не нуждаемся. Но ты очень ее огорчаешь, обижаешь и лезешь не в свои дела. Просто интересно, из каких побуждений? — выгибаю брови.

— А это тебя не е*ет! — продолжает огрызаться.

— И тут вы правы, Евгений Сергеевич. Мне глубоко пое*ать на вас, выражаясь доступным вам языком, — понижаю тон, прекращая с ним любезничать. — У тебя есть два варианта. Либо ты забираешь заявление, отзываешь все свои жалобы, официально заявляешь, что ошибся, и сидишь, сука, тихо. Платишь алименты, встречи с дочерью только на нейтральной территории, и никаких соприкосновений с Натальей. Либо я все равно докажу, что ты подставил пекарню Натальи, и, помимо твоих личных рабочих грехов, повешу еще с десяток других, оправив отдыхать за счет государства. Тем самым сохраню нервы своей женщине и свои заодно, — поднимаюсь с кресла и надеваю пальто. — У тебя пять дней. Время пошло, Евгений Сергеевич. Хорошего дня! — выхожу, слыша, как в кабинете бывшего мужа Натальи что-то разбивается. Какой нервный человек. Впечатлительный.

* * *

— Добрый вечер, — выдыхаю в трубку, откидываясь в своем кресле и смотря на вечерний закат.

— Добрый, Константин, — отзывается Наташа, глубоко вздыхая.

— Почему так печально? — усмехаюсь. — Не рада меня слышать?

— Вы много на себя берете, Константин Леонидович. Моя печаль не по вам, — хитрая.

Улыбаюсь в трубку. Мне азартно с этой женщиной, наверное, поэтому я позволяю ей немного больше, чем другим.

— Озвучь свои проблемы, я их решу.

— Да? Приедете и спасете сгоревший бисквит для торта, который я делаю на заказ? — смеется.

— Я могу заказать любой торт и освободить тебя от этой работы.