Книга Квест. Сердце хищника, страница 127 – Наталья Шагаева

Меня оставили в покое до утра. Спать я даже не пыталась. Прислушивалась к шагам в коридоре, к разговорам персонала. И не услышала ничего пугающего. Простые разговоры медсестёр, уборщицы. Даже когда вышла в коридор, то милая женщина на посту вежливо поинтересовалась, чего я хочу. Я попросила воды и вернулась назад. Меня никто не держал и не запирал, при желании я могла уйти. Убежать домой, к маме. Но Эдем выработал у меня рефлекс страха, как у собаки Павлова. Если тебя не держат и улыбаются в шикарной обстановке, то это ещё не значит, что тебе ничего не грозит.

— Ангелина Сергеевна, ну как вы себя чувствуете? Выспались? — ко мне снова приходит женщина в белом халате, продолжая называть меня чужим именем.

— Да. Спасибо, всё хорошо, — киваю.

— Тогда накиньте халат, — протягивает мне белый медицинский халатик. — Пойдёмте, я провожу вас к супругу, он уже пришёл в себя, — радостно сообщает она.

Если это больница, то явно не простая. Нет в обычных стационарах такого отзывчивого, заботливого персонала, постоянно улыбающегося, будто я любимая родственница.

Киваю, поднимаюсь с кровати, накидываю халат и иду.

— Ну что вы, Ангелина Сергеевна, тапочки-то наденьте. Полы хоть у нас и стерильные, но холодные, — усмехается женщина. Я даже не заметила, что под кроватью всё это время стояли абсолютно новые белые тапки.

Мы выходим в коридор и проходим всего пару палат, прежде чем она открывает дверь. Когда я вижу почти идентичную палату, а на кровати мужчину, моё сердце, кажется, замирает.

Там с бледным лицом лежит под белым покрывалом, конечно, не Денис Олегович и не мой супруг. Это Давид. И если я не брежу, не сошла с ума, а это не моя очередная галлюцинация, то он жив.

Не совсем здоров, но жив!

Слава богу, жив!

Меня окутывает такая неконтролируемая радость и облегчение, что я снова начинаю рыдать.

В голове складывается картинка происходящего. Я ещё ничего не понимаю. Но точно знаю, что не сошла с ума и это не бред. Мы выбрались.

— Ну что вы, Ангелина. Не надо тут плакать. Тем более причин нет. Ну-ка прекращайте, или я уведу вас, — строго говорит женщина.

Утираю слёзы, качая головой. Прохожу в палату и встречаюсь с чёрными пронзительными глазами. Они очень уставшие, но такие же яркие и по-прежнему умеют смотреть внутрь меня.

— Спасибо, Валентина Владимировна, Ангелина больше не будет плакать, — сипло произносит Давид. — Моя супруга очень впечатлительная. Я её успокою. Оставьте нас наедине, пожалуйста.

Алиса

Женщина в белом халате покидает палату, прикрыв за собой дверь. А я всё стою, застывшая на месте, судорожно сжимая край халата. Не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Только горячие слёзы беззвучно текут по щекам.

Давид отводит взгляд, прикрывая глаза. Он тяжело дышит и смертельно бледен. Под глазами залегли тёмные круги, и, кажется, он похудел за один день.

Открываю рот, но тут же закрываю, понимая, что не могу вымолвить ни слова. Губы предательски дрожат. У самой кружится голова, и я пошатываюсь.

— Иди сюда, — хрипло просит Давид.

Подхожу к кровати.

— Сядь, — просит он.

Оглядываюсь в поисках стула.

— Сядь рядом со мной на кровать, — приказывает он.

Послушно сажусь у его ног.

— Ты жив… — выдыхаю я, как молитву, запрокидывая голову, чтобы сдержать рыдания.