Книга Вера для пришельца, страница 64 – Эмори Мур

Вера молчала. Внутри неё боролись два чувства — желание прогнать его, забыть, вычеркнуть из сердца и памяти, и любопытство. Желание понять. Увидеть. Узнать правду, которую он так долго скрывал.

— Покажи, — сказала она.

Кейрос подошёл ближе, сел на край ложа. Вера почувствовала его запах — холод, космос, фиолетовый огонь — и внутри что-то сжалось. Её тело помнило его. Плоть помнила. Сердце помнило. Даже после всего, даже после правды, даже после предательства — она всё ещё хотела его. И ненавидела себя за это.

— Не двигайся, — сказал он, касаясь её виска.

Его пальцы были холодными, как всегда, но от них по телу пробежал знакомый жар. Вера закрыла глаза.

Мир исчез.

Всё вокруг было серым — небо, земля, воздух. Не было цвета, не было звука, не было времени. Только тишина, такая плотная, что она давила на уши, заставляя кровь стучать в висках. Давление было физическим — будто невидимая рука сжимала голову, грудь, живот.

Вера огляделась. Впереди, в серой дымке, проступали фигуры. Три женщины.

Они не двигались и выглядели, как статуи. Их тела были неподвижны, лица застыли в гримасах отчаяния. Вера подошла ближе, чувствуя, как под ногами хрустит серая земля — сухая, мёртвая, рассыпающаяся в пыль. Воздух был холодным и влажным, как в склепе. Он пах пылью и тленом.

Первая женщина была светловолосой, тонкой, с острыми чертами лица. Её волосы, когда-то, наверное, золотистые, теперь были серыми, как всё вокруг. Руки висели вдоль тела, пальцы скрючивались. На ней была рваная одежда, которая когда-то могла быть красивой.

Вторая, тёмноволосая и крепкая, сжалась в комок. Она сидела на корточках, обхватив колени руками. Её глаза были открыты, но они ничего не видели.

Третья девушка была рыжей. Она стояла прямо, глядя перед собой. Её веснушки выделялись на серой коже, как маленькие островки цвета в море безжизненности.

— Елена, — прошептал голос Кейроса откуда-то из пустоты. — Мария. Светлана.

— Сколько они здесь находятся? — спросила Вера. Голос прозвучал глухо, будто она говорила сквозь вату.

Кейрос покачал головой.

— Скажи! – воскликнула Вера строго.

Тем не менее ответ Кейроса не был уж очень информативным.

— Они потеряли счёт времени. Они потеряли надежду. Они почти потеряли себя.

Осознав, что не добьется большего, Вера подошла к Елене. Та стояла неподвижно, как статуя. Её глаза были открыты, но взгляд отсутствовал — пустой, как у куклы. Вера протянула руку, коснулась её плеча.

Кожа была холодной. Мёртвой. Тогда Вера положила пальцы на шею девушки. Слабое биение — пульс. Жизнь.

— Она жива? — спросила Вера.

— Да. — Голос Кейроса дрогнул. — Они все живы. Но они не живут. Они существуют. Как я. Между жизнью и смертью. Между надеждой и отчаянием.

Вера смотрела на женщин, и внутри неё поднималась волна жалости. Она не знала их. Никогда не видела. Не слышала их голосов. Но она чувствовала их боль. Она была здесь — в сером воздухе, в серой земле, в их застывших лицах. Она чувствовала, как сотни лет одиночества въелись в их кожу, как бесконечное отчаяние просочилось в их кровь, как потеря надежды стала частью их костей.

— Как они выжили? — прошептала Вера.

— Они не выжили, — ответил Кейрос. — Они застряли. Как мухи в янтаре. Их тела не стареют, но их души... их души медленно умирают. Каждый день. Каждую ночь. Каждое мгновение.