Книга Вера для пришельца, страница 20 – Эмори Мур

Фиолетовые нити дошли до глаз. Мир померк. Последнее, что она услышала — его смех. Вера сжалась в комок, уткнувшись лицом в колени.

— Это просто сон, — повторяла она снова и снова. — Просто сон. Он не такой. Он добрый после сессий. Он заботится. Он...

Она не договорила. Потому что внутри уже зародилось сомнение.

А что, если это только начало? Что, если за нежностью действительно скрывается что-то другое? Что, если она действительно теряет себя?

Вера подняла руку, посмотрела на знак.

Он пульсировал ярче, чем когда-либо. Фиолетовые линии расползлись почти до локтя, становясь сложнее, витиеватее, красивее. Пульсация была ровной, сильной, живой — будто у знака было своё сердце.

— Ты становишься мной, — прозвучал в голове голос из сна.

Вера зажмурилась, пытаясь отогнать наваждение.

— Нет, — прошептала она. — Я — это я. Вера. Я не растворяюсь. Я не...

Она встала с ложа, подошла к стене-зеркалу.

Из мерцающей глубины на неё смотрела бледная, растрёпанная женщина с тёмными кругами под глазами. На теле — свежие красные полосы от вчерашней сессии. На груди, на животе, на бёдрах — следы зажимов, плётки, его пальцев.

— Кто ты? — спросила Вера у своего отражения.

Отражение молчало.

Она провела пальцем по самой яркой полосе — через грудь, через сосок, вниз к животу. Кожа отозвалась болью — и тут же где-то глубоко откликнулось сладким спазмом.

Тело хотело. Даже сейчас, после кошмара, после страха, после сомнений — тело хотело.

— Что ты со мной делаешь? — прошептала Вера, обращаясь неизвестно к кому — к Кейросу, к знаку, к самой себе. — В кого ты меня превращаешь?

Она отошла от зеркала, заметалась по комнате — от стены к стене, как зверь в клетке.

Мысли путались, налетали одна на другую, сталкивались и разлетались.

Он дал мне то, чего я хотела. Остроту. Страсть. Жизнь.

Но какой ценой?

Я никогда не чувствовала себя такой живой.

Ты теряешь себя.

Я нахожу себя! Впервые нахожу!

Посмотри на своё тело. Оно в синяках. Ты плачешь по ночам. Тебе снятся кошмары.

Это просто сны. Он хороший после сессий. Он заботится. Он любит.

Любит? Или использует?

Вера остановилась, схватившись за голову.

— Замолчите! — закричала она. — Замолчите все!

Тишина. Только стены мерцали ровно, спокойно, равнодушно.

Она опустилась на пол, прижалась спиной к прохладной живой поверхности. Закрыла глаза.

В голове всплыли картинки — не из кошмара, из реальности.

Его руки, развязывающие верёвки. Его голос, шепчущий: «Ты умница, моя Вера». Его губы, целующие ссадины. Его глаза — фиолетовые, глубокие, в которых она видела нежность.

— Он не такой, — прошептала она. — Он другой. Я знаю.

Но сомнение уже поселилось внутри. Маленький червячок, точивший изнутри.

А что, если я зашла слишком далеко?

Вера открыла глаза, посмотрела на знак. Тот пульсировал — ровно, сильно, неотступно.

— Что мне делать? — спросила она у него.

Знак не ответил, только пульсировал. В такт сердцу, в такт страху, в такт желанию.

Вера так и просидела на полу до рассвета.

Думая. Сомневаясь. Боясь.

И желая.

Три дня прошло с того кошмара.

Три дня Вера металась по храму, не находя себе места. Она пыталась жить обычной жизнью — завтракала с Любой, гуляла с Лирой, навещала Надю, которая уже с трудом передвигалась из-за огромного живота. Но каждую минуту, каждую секунду где-то на периферии сознания пульсировала мысль: ты теряешь себя.