Книга Sex под запретом, страница 70 – Анель Ромазова

Ну, наконец. Пальцы, что ли, не рабочие набирать короткий текст почти десять минут.

«Борзый, там конкретная жесть. Наших всех повязала полиция. Сальников расхерачил лобовое на тачке мэра. Я кое-как сбежал, теперь еду на автобусе к бабке в деревню, она мне сделает фиктивный больничный, типа меня там не было, иначе накрылась моя стипендия. Ты молоток, что не пришла, хуйня это, а не акт протеста»

Да, что за задница-то, а?

Подпрыгиваю на кровати и бросаюсь хватать из одежды всё, что попадается под руку. Что конкретно на себя напяливаю, даже не смотрю, торопливо начитывая голосовое.

— А, Василиса Ирискина? Вася она где? С ними? — соплю громче, чем выстреливаю вопросы, натягивая на голову худи Амина.

Да, оно попалось мне случайно. Да, в нём я чувствую уверенность. Нет, оно совершенно не подходит к широким джинсам.

Барсуков испытывает моё терпение. Его меньше чем на одну драку осталось. Меня колотит, как ту селёдку в блендере для паштета.

Кидаю на плечо рюкзак и несусь, сшибая по пути свои грамоты со стен. Прослушиваю послание чавкающего Барсукова.

— Да, ну, да. На неё одну из первых наручники надели, когда она начала качать права и отбивать пленных. Ой, бля. шаурмой обляпался..

Мать твою! Мать мою! Ядрён батон и сраные коромысла!

Дёргаю дверную ручку, со всего размаха впечатываясь в твёрдую мужскую грудь. Белая рубашка и галстук, оцарапавший меня золотой прищепкой. Парфюм отдаёт горьким табаком.

Меня аккуратно отстраняют, а я ещё минуту или две пялюсь в суровое лицо Лебедева.

— Куда-то спешишь? — прошагивает в квартиру, вынуждая меня пятиться.

— Да, спешу, — никак не показываю, что я его побаиваюсь. Есть люди, внушающие страх только присутствием. Так вот, он, именно та самая личность.

— Не спеши. У меня к тебе очень серьёзный и неприятный разговор. Понимаешь, о чём пойдёт речь? — обдаёт таким холодом в голосе. Я невольно обнимаю свои плечи и растираю. Я вижу по его глазам — он вычислил, кто настрочил чёртову статью и пришёл снимать с меня стружку, — Понимаешь. Вот и славно, не придётся долго препираться, — проходит мимо парализованной меня и по-хозяйски осматривает квартиру, пока не исчезает в дверном проёме кухни.

Думая про пытки утюгом, кляпе во рту, о разогретой плойке и прочих приятностях. Плетусь за ним и застаю возле окна.

— Хороший район. Благополучный. Квартира хорошая. Прекрасный университет и светлое будущее. Я почему-то уверен, что ты не хочешь его омрачать, — стоя ко мне спиной, распахивает пластиковую створку и закуривает, выглядя при этом максимально угрожающе.

В коленях концентрируется слабость. Я нащупываю попой стул и бесшумно на него сажусь, уронив на пол рюкзак, но едва удержав телефон, дрожащими пальцами. Криминал никто не приглашал. Он сам пришёл ко мне в дом.

Жутко. Стыдно.

Стыдно. Жутко.

— Я сожалею о статье, — тихо признаю́сь, не видя смысла притворяться тупицей.

— Молчи и слушай. Мотивы беспардонной шмакодявки, накатавшей на меня гнусь, не особо интересны. Я таких девиц вижу на каждом углу. Сделать карьеру через постель, не осуждаю, но отношусь без уважения.

— Я не понимаю, на что вы намекаете. Какая карьера? Какая постель?

— Не намекаю, а говорю как есть. Ты присосалась к Амину, чтобы вытянуть из него как можно больше подробностей для сенсации, — твёрдо и якобы дав мне куском слежавшегося асфальта по затылку.