Книга Sex под запретом, страница 39 – Анель Ромазова

— Не будет никаких нервов. Ты был крут, но мне пора, — ныряю под его рукой, упёртой поверх моей головы. Ту, что тревожит интимные складочки, решительно сбрасываю.

Выхожу из душа и ищу глазами полотенце, но полотенце валяется в коридоре, а до него мне придётся дефилировать с голой задницей. Дёргаю трусики со змеевика. Они относительно просохли и неудобства не доставят.

Оставляя на полу мокрые лужицы, иду в спальню уничтожать следы своих преступлений. Обтираюсь полотенцем насухо. Надеваю бельё, вглядываясь в пятно крови на покрывале. Думаю забрать с собой и выстирать, не оставлять же так. А что в таких случаях делают? Была бы я в кино, никто не придал значения такой мелочи, а в реале много всего удручающего и практичного.

Моя юбка и толстовка аккуратно развешаны на сушилке, не мной, а заботливым Амином. Как такому можно хамить?

Никак.

Особенно если он входит в комнату в белых трусах, контрастирующих по цвету со смуглой и словно отполированной кожей.

Ахренеть можно от счастья оказаться в постели с таким самцом.

Губы я жую задумчиво. Глазами лупаю, как безмозглое создание, зависнув взглядом на, с ума сойти каком, привлекательном торсе. Я бы дала ему шанс, не будь он Костровым. Не будь он бабником и наглецом.

— На следующих выходных возьму тебя с собой на дачу. У друга ДР, будет сабантуй для своих. Хотел сегодня тебя с ними познакомить, но ты мне всё обломала.

— Дерзай, и тогда друзья поднимут тебя на смех. С такими, как я не принято ходить на показушные мероприятия, туда берут длинноногих, с сиськами навыкат губастиков. У меня, как видишь, ничего этого нет, — стыдливо скрестив руки, прикрываю грудь и верчусь, демонстрируя свою непримечательную фигуру.

— На мероприятия принято ходить с девушками, которые нравятся, — смешно ему, даже не старается замаскировать своё веселье.

Как же это всё заманчиво. Гордость требует прислушаться, но это же банальный развод и ловля на живца.

Мои глаза бегают, пока я спешно придумываю оправдание теплу, разлившемуся в груди. Амин так умело лжёт, что не придраться. Как будто я и впрямь красавица писаная, но это же не так. И не надо захламлять мою здоровую самокритику пустыми комплиментами.

— Ох уж эта самоуверенность. Ладно, спасу твой имидж и просто откажусь, — задаюсь предположениями, что он мне ответит, но пролетаю во всем, как картонка над пожарным краном.

Амин ровно одним широким шагом и наклоном корпуса, сносит меня на кровать, придавливая собой и принудительно обвив мои ноги вокруг себя. Что остаётся, кроме как, закрепить на нём лодыжки, для удобства, конечно же.

Стиснув двумя ладонями мои щёки, мотает возбуждёнными зрачками по лицу, которое выражает муки и страдания. Уйти и вырваться я не могу. Да и не хочу вовсе. Дома меня ждёт злая Светка с мешком обличительных претензий. Глянет на натёртые поцелуями губы и всё поймёт. Там ещё парочка засосов над грудью, но их можно прикрыть, а блестящие восторгом глаза вряд ли.

Секунда проходит. За ней вторая. Третья. Воздух трещит и планомерно прогревается. Всё ровно так, как перед надвигающейся грозой. Не пойму, что происходит, но соединяясь, мы рождаем шаровые молнии, либо же внизу живота все искрит и подрагивает, да так что перед глазами носятся ослепительные вспышки.

— Бесишь, — трескуче выпихивает Амин. Накрывает мои губы, подозреваю с одной целью. Заставить меня замолчать и, надо сказать, у него отлично получается. Замолкаю не только я, но и мозг.