Книга Sex под запретом, страница 14 – Анель Ромазова

— Что? Да, нет, конечно, — возмущаюсь тихо, и как ни печально, весьма неубедительно.

— Так, да, или нет? — Амин накаляет связки раздражением.

— Нет. Точно нет, и подарки мне твои не нужны, — дистанцируюсь на приличное расстояние. Складываю руки на груди и придерживаю рвущееся наружу сердце. При этом, мне приходится задрать голову в вверх, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Непоколебимо. Злобно. Так как он этого заслуживает.

— Лийка, ты что такая коза строптивая. Бери и радуйся, хрена стоять с видом библиотекарши, которой помятую книгу всучили, — распаляет себя и моё оскорблённое эго. Ботан ещё куда ни шло, но это….

— Сам ты… Муфлон, — познание среднеазиатской фауны вырывается неожиданно, для меня в том числе.

— Муфлон? Это что ещё за тварь? — в недоумении подгибает бровь. И блин, ему даже это идёт.

— Баран, и не перебивай, так вот мне не тринадцать, чтобы мишкам и зайкам рукоплескать. Вы, господин Костров, песочницей ошиблись. Вам правее. Там и лопатка валяется. Можете, если что кого-нибудь треснуть в знак внимания. Вот им понравится. Мне — Нет.

— Я тебе по заднице тресну, если не возьмёшь, — угрожающе склоняет голову, пронзая взглядом насквозь.

— Ещё и садист, — всё же фыркаю, будто мне сказать нечего, — Придушить чокером нет желания? Нет, а жаль, тебе пойдёт, — отворачиваюсь и ускоряю шаг прямиком к подъезду.

— Я что за тобой бегать должен? Знаешь, сколько девушек мечтают оказаться на твоём месте. Сотня как минимум, — вот здесь, я должна упасть перед ним на колени и благодарить, осыпая поцелуями мыски кроссовок.

Останавливаюсь и возвращаюсь. Пусть и не надеется, я совсем не из трусливых. Словом тоже можно уничтожить.

— Оооо, ну тогда, конечно. Простите, всегда мечтала быть первой в сотне, — кидаю в него злость, как волшебную пыльцу, в надежде, что он растворится. Вглядываюсь поверх Амина в горизонт, и голову посещает ошеломительная идея, — Давай. Давай — давай, — вырываю букет. Его, Амин в расшатанных нервах, уже готов бросить мне вслед. Если не отхлестать им почём зря.

Небольшую клетку принимаю со всей осторожностью, боясь потревожить и без того напуганного зверька. Улыбаюсь Амину, для достоверности пару раз хлопаю ресничками.

Он, по чуть-чуть выдыхая, меняет накалённую позу. Осторожно проводит костяшками по моей щеке. Покрывает тёплым и немного недоверчивым взглядом.

— Солнце, не душни, ладно. Ты мне нравишься только и всего. без подвоха… И… — замолкает, потому что моя идея всё ближе. Идёт, не замечая никого перед собой.

С нами ровняется Ниночка из квартиры напротив, волоча по асфальту тяжёлый школьный рюкзак. Школа кого хочешь, доведёт до апатии, по себе знаю. А Ниночка — моя копия, также помешана на учёбе и пятёрках в дневнике. Её измождённый вид прямое, тому доказательство. Амин прерывается, отступая в сторонку, я, наоборот, перекрывают ей проход.

— Это тебе, — сладенько верещу, присев на корточки. Костров с тяжёлым вздохом негодует надо мной. А что он сделает, не будет же драться с ребёнком.

Нина поднимает уставший взгляд, который постепенно становится ярче.

Потешный кролик, поджавший ушки и медвежий букет в девчачьих тонах. Для десятилетки самое то, чтобы почувствовать себя бодрее.

— Нравится? — скажи «Да» и выручи меня, проговариваю беззвучно.