Книга Запретные игры, страница 73 – Наталья Шагаева

— А, — выдыхает медсестра, краснея. — С девушкой всё хорошо. Она в палате отдыхает.

Хорошо.

С ней всё хорошо.

Боль, которая раздирала меня, немного отпускает. Не совсем, но становится тупее.

— Почему мне не сообщили?

— Вы простите. Вячеслава Сергеевича срочно вызвали на экстренную операцию. Он не успел.

— Хорошо. Что с девушкой?

— Не могу сказать. Дождитесь врача.

— А так можете? — вынимаю из портмоне крупную купюру и засовываю девушке в нагрудный карман.

— Ну что вы? Здесь же камеры! — возмущается она, но деньги мне не отдает. — Ладно, вижу, что переживаете.

Берет со стойки медицинскую карту, открывает.

— Здесь ничего страшного. Разорвалась фолликулярная киста.

— Подробнее! — несдержанно повышаю голос. Хотя всегда холоден с посторонними. Нервы сдают.

— Ну, как бы вам объяснить… Это норма.

— Вот эти боли – норма?!

— Нет, конечно. Ну хоть раз в жизни такое случается с каждой женщиной. Кровотечений нет. Всё пройдёт. УЗИ и анализы в норме. Но пару дней понаблюдаем.

— Что это могло спровоцировать?

— Всё зависит от дня цикла. Но в принципе она могла разорваться и в покое. А что произошло перед приступом боли? Занятие спортом? Тяжёлое, ничего не поднимала?

— Всё ясно, спасибо. Сообщите мне, когда освободится доктор, — сухо благодарю девушку. — В какой она палате?

— Пойдемте, я провожу. Только девушке дали обезболивающее с успокоительным эффектом, и она спит. Лучше не будить. Пусть отдохнёт.

Киваю.

Проходим через стеклянный коридор в другой корпус. Здесь уже не пахнет стерильностью и безысходностью. Совсем другой, приятный запах, цветочного освежителя. Третья палата. Медсестра открывает мне дверь. В палате полумрак, горит лишь один тусклый светильник.

Медсестра уходит. Прохожу внутрь, стараясь бесшумно закрыть дверь.

Подхожу ближе к кровати. Надя спит. Просто спит. Как будто дома в собственной кровати. Здесь такие палаты, создающие иллюзию уюта. Мятные стены, картина с природой, мягкие кресла. Кровать с бирюзовым бельём.

Всё это я изучаю только потому, что боюсь смотреть глубже.

И вот вроде бы можно было снять с себя вину. Так бывает у каждой женщины, ничего страшного. Так совпало.

Снять вину и спать спокойно. С любой другой я бы так и сделал: оплатил бы лучшую клинику, купил бы дорогой подарок, путёвку на море. И все грехи смыты.

Но нет… С Надей, кажется, так не получится. Потому что я виноват, да.

Потому что она очень хрупкий сосуд. Одно неверное движение, сжал в руках чуть сильнее – и всё сломалось.

Собираю волю в кулак и смотрю на Надю. И вот теперь вижу детали. Бледная, периодически всхлипывает во сне. Как ребёнок, который долго плакал, прежде чем уснуть. Лиза так делала в детстве.

Закрываю глаза. Дышу.

И как мне теперь с ней?

В моей жизненной конструкции нет таких сценариев, как нужно любить.

А даже если я попытаюсь, то совсем не знаю, как это делается… Я не умею любить так, как надо хрупким, ранимым девочкам. И ведь никто не подскажет, как…

Она могла бы меня научить. Нет, только она и может это сделать. Но не будет. Не захочет. Сейчас – тем более.

Втягиваю воздух. Выходит слишком шумно. Девочка поворачивается на другой бок, к стенке, отворачиваясь от меня.

Но варианта отпустить ее жить, как она простила, в моей голове нет.

Выхожу из палаты. Здесь тихо, уютно и очень обходительный персонал. Надю можно оставить в надёжных руках. Мне кажется, она даже обрадуется, если эти руки будут не мои.