Книга Запретные игры, страница 37 – Наталья Шагаева

Второй день сижу в четырёх стенах, читая с телефона литературу для подготовки к поступлению. Питаюсь перекусами и наблюдаю в окно деток Литвина, которые иногда резвятся в бассейне. Дочь у Олега Андреевича красивая. Да и сын был бы тоже ничего, если бы не хамский характер.

Становится невыносимо.

Невыносимы неизвестность, мое бездействие и полная обречённость.

Настолько невыносимы, что к концу второго дня хочется лезть на стены и кричать.

Ближе к ночи, когда я уже переодеваюсь в лёгкую пижаму, состоящую из шортиков и маечки, мою дверь сначала пытаются бесцеремонно открыть, а, когда понимают, что закрыто, то стучат.

Галина обычно всегда стучит, не врываясь. Тихо подхожу к двери, прислушиваюсь. Стук становится сильнее.

— Надя, открой! — раздаётся голос Литвина. Быстро отпираю дверь и отступаю назад. Он даже вечером выглядит идеально, словно только что надел свежую рубашку. — Ты почему отказываешься от еды? — холодно интересуется он у меня.

— Я не отказываюсь, просто не хочу спускаться в столовую и обедать с вашей семьёй, — поясняю ему.

— Только в этом причина? — вскидывает бровь.

— Мне в общем неуютно и некомфортно. Я здесь чужая. Ваш сын недоволен моим присутствием.

Литвин с минуту молча меня осматривает, а я обнимаю себя руками, чтобы спрятаться от его тяжёлого взгляда.

— Пойдем вниз, — говорит он мне, указывая глазами на дверь.

— Зачем?

— Ужинать.

— Я не одета.

— Ничего, горничная не оскорбится. Выходи! — настойчиво велит он, пропуская меня вперёд.

Надежда

В столовой для нас накрыт стол. Слава богу, только на двоих. Мне кусок в горло не полез бы, будь за этим столом сын Литвина. Наше знакомство не задалось с самого начала. И мне хочется как можно меньше сталкиваться с этим парнем. Олег отодвигает мне стул, помогая сесть. Непривычно. В наше время уже никто так не делает. Прежде чем сесть во главу стола, он берёт со стола бутылку красного вина и разливает в бокалы.

В мире Литвина мне всё непривычно. Стол сервирован, словно мы на приёме. Может, я, конечно, мещанка, но невозможно расслабиться и просто поесть, когда вокруг столько церемоний.

— Выпей, расслабься, — спокойно произносит Литвин и салютует мне бокалом.

— Вы же знаете, я не любитель алкоголя, — поглаживаю ножку бокала.

— Хорошее вино – это не про «напиться», Надя. Это наслаждение вкусом и дополнение к ужину, чтобы раскрыть все вкусовые качества, — снисходительно улыбается. А я снова ощущаю себя мещанкой на приёме у графа.

Этот мужчина, несмотря на жесткость и цинизм, создаёт впечатление человека из высшего общества. Настолько высоко, что мне никогда не дотянуться, а я и не хочу на этот уровень. Я приземлённая, меня всегда устраивал мой скромный уровень. Я умею довольствоваться тем, что есть.

Галина подает нам салат с рукколой, креветками, авокадо и апельсинами, политый каким-то соусом. Выглядит красиво и аппетитно, желудок предательски урчит, что в полной тишине, конечно, не скрыть от мужчины.

— Кушай, Надежда. Не прощу себе, если женщина в моем доме начнет падать в голодные обмороки, — качает головой, тоже принимаясь за еду. Он даже ест как аристократ – аккуратно, маленькими кусочками, с ровной осанкой. Замираю с полной вилкой, расправляю плечи. — Поведай мне, Надежда, почему ты отказывалась от еды? Это что за протест?