Книга Запретные игры, страница 22 – Наталья Шагаева

— Так вот, киска моя, — притворно ласково произношу я и веду носом по ее виску. — Я тоже животное той же породы. Без вариантов. Я просто беру и трахаю, удовлетворяя животные потребности. Или так, или никак, — прикусываю мочку её уха. Девочка сглатывает. — Или ты сейчас выходишь из этой комнаты, и мы прощаемся навсегда, или играем по моим правилам, без ужимок и жеманств. Я даже буду великодушен и дам тебе минуту подумать, — расслабляю ладонь на ее шее, поглаживая пульсирующую вену большим пальцем.

Девочка всхлипывает, когда я другой рукой сжимаю ее грудь. Грубо сжимаю, ибо давно привык не сдерживаться.

— Я… я… — заикается.

Куда ты влезла, мышка?

Кто, бля, тебя запустил в клетку к хищникам?

Зачем?

— Не было у меня никаких мужчин! — уже нервно, со злостью выдает она. А характер есть. Что тоже забавно.

— То есть ты девственница?

— Да! — отчаянно произносит она.

— Неожиданно.

Даже так, решили меня на целку взять? Какой подарок. И я им воспользуюсь, только отдачи не будет.

— Поэтому не могу так сразу… — шепчет она.

— Решила продать невинность подороже? Не размениваться на пацанов?

А девочка молчит.

В принципе, я прав, только продаёт она целку не мне, кому-то другому. И мне хочется отхлестать ее за это по щеками, а ещё лучше – швырнуть на диван и выпороть ремнем.

— Ладно, убедила, покупаю, — усмехаюсь, отпуская ее.

Отхожу к столу, беру свой стакан и допиваю коньяк залпом. А девочка так и стоит возле окна, обнимая себя руками, и смотрит на собак.

— Массажи отменяются, я нашел себе более профессионального массажиста. Как будет время, я тебе позвоню.

Открываю дверь.

— Витя! — подзываю охранника. — Проводи девушку, пусть Тимур отвезет ее домой.

Надя разворачивается, быстро моргая, словно пытается не зарыдать.

Вот это драма. Смешно.

— Свободна пока, иди! — велю ей.

И она буквально выбегает из комнаты, хватая пальто, забывая свой кейс. Беги пока, киска.

Мне надо, чтобы твои хозяева заглотили и переварили пока мою наживку. А дальше я решу, что с тобой делать…

Хватаю телефон, вызывая Веронику, и трахаю ее всю ночь, воплощая все, что нафантазировал с девочкой. Только особого удовольствия не получаю… Потому что не тот запах, не та кожа, и нет страха и невинности в глазах.

Надежда

— Что именно он сказал, повтори слово в слово, — с горящими глазами допрашивает меня Эдик.

— Дословно я не помню.

— Ты хоть что-то можешь сделать нормально? Это ты не можешь, то – не хочешь, другое – не помнишь! — психует. — Как ты вообще такая дожила до двадцати лет!

— Какая? — нервно спрашиваю я, потому что обидно. Сколько можно меня оскорблять! Сколько можно тыкать в мою никчёмность!

— Ни рыба ни мясо, — кидает мне Эдик, снова противно хлебая чай из моей кружки. Естественно, я его не приглашала и не угощала. Он зашёл сам, открыв дверь своими ключами, и сам заварил себе чай. — Ну, говори, что помнишь, — поторапливает меня.

— Он сказал, что думает принять предложение Самарцева. А «Техстрой»…

— Точно фигурировала эта фамилия и эта организация? — прищуривается Эдуард.

— Да, я повторяла про себя, пытаясь запомнить.

— И? Что дальше? Что с «Техстроем»?

— Он продолжит делать вид, что его интересует эта организация, но будет готовить документы по Самарцеву.

— Всё?

— По сути, да.

Морщусь, когда Эдик снова шумно отхлебывает чай. Как можно так противно пить?