Книга Запретные игры, страница 21 – Наталья Шагаева

На что тебя купили?

Я ведь порылся в её биографии досконально. Просто девочка. Действительно обыкновенная и заурядная. Никаких черных пятен и грязных подробностей.

На деньги повелась?

Что там тебе пообещали?

Золотые горы?

Дура. Идиотка.

Она становится свидетелем и обладателем ценной информации. Таких награждают смертью. Несчастным случаем, например. Была девочка и нет. Случайно упала с моста или неосторожно переходила дорогу. Вариантов множество, а итог один, и он печален. И мне почему-то очень жаль эту идиотку. Такие должны приносить удовольствие мужчинам, а не лежать в гробу.

— Раздвинь шторы, — велю ей, поднимаясь с дивана, и медленно иду к ней.

Девочка отдергивает шторы и смотрит на мой освещенный фонарями двор. Подхожу вплотную, прижимаясь грудью к её спине. Вздрагивает от прикосновения, задерживая дыхание.

— Дыши, киска, дыши, — усмехаюсь в её волосы, вдыхая их запах.

У меня определённо встает на нее. Моментально. Ее массаж не имеет ничего общего с медициной. Меня заводят ее руки, прикосновения, старания. Я почти кончаю от ее волшебных рук. Наверное, потому что в сексе я не позволяю женщине вести. Я беру все сам. Как мне надо. Быстро и жестко. А тут отдаюсь ее рукам, и в этом, оказывается, есть свой кайф.

Она втягивает воздух, но все равно напряженная до предела. Прикрываю глаза, потому что мне хочется швырнуть ее грудью на специальную своеобразную кушетку, содрать штаны, разорвать трусики и ворваться в нее на всю длину, наматывая её шикарную косу на кулак. И драть так, чтобы орала. Потому что нельзя быть такой манящей, будить во мне желания, заставлять разглядывать себя, дышать собой ради выгоды. Сейчас мне хочется ее наказать за это, и я накажу. Уже скоро, как только узнаю, кто за ней стоит. Расколоть девочку – не проблема, только я не уверен, что она сама знает, кто ей управляет.

— Видишь собак? — низким тоном спрашиваю у нее, обхватывая стройную талию. Сожму немного сильнее, и она сломается. Такая хрупкая. Кукла, которой управляют. Жаль, я бы сам хотел такую марионетку. А она чужая игрушка.

— Да, — кивает, всматриваясь в стаю питбулей, которых выпускают гулять по двору каждую ночь.

— Это бойцовские собаки, они созданы для того, чтобы рвать своих жертв. Они выведены и рождены для этого. Натасканы на агрессию. Это животные особой породы, — поясняю ей. Расслабляю пальцы на ее талии и веду ладонями вниз, к упругим бедрам.

Надя всхлипывает, когда я сжимаю эти бедра. Такая чувствительная. Кровь кипит. Я сейчас могу сделать с ней все что угодно. Например, поставить на колени и заставить мне отсосать. Она будет давиться слезами, но не скажет нет. И я хочу. Но не сегодня. Мы еще поиграем, моя пугливая киска. Я даже дам шанс.

Воспользуешься ли ты им?

— Как ни воспитывай их, ни корми, ни ласкай, в один прекрасный момент могут перегрызть горло. И никто не виноват, это их природа. Так вот, они не ухаживают за сучками, не облизывают их, не ласкают и не приручают, они просто вгрызаются им в холку зубами и дерут, пока не удовлетворятся, — усмехаюсь я, обхватываю ладонью ее тонкую шею, немного сжимая. Я чувствую, как ее тело содрогается, ноги подкашиваются, а пульс под моей ладонью учащается.

Я не душу ее, воздуха достаточно, но Надя инстинктивно глотает кислород. Уверен, что ей кажется, что она задыхается. Психосоматика. Страх показывает ей то, чего нет. И это тоже меня подогревает. Намеренно вжимаясь пахом в ее попку, демонстрируя свое желание и то, что я могу сейчас с ней сделать, вжав лицом в стекло.