Книга Дочь врага. Мой сладкий грех, страница 51 – Наталья Шагаева

И что?

И ничего.

Я и раньше это понимал.

Понимал, но какого хрена не удержал член в штанах?

Баб, что ли, мало было?

Но дело ведь не в бабах и сексе.

Дело было в другом…

— Сука! — херачу кулаком зеркало, разбивая стекло и свой кулак. Кровь выступает, осколок торчит в ладони. А мне не больно. Ни хрена не чувствую. Алкогольная анестезия действует, но почему-то только на тело. Душу не берет.

Вынимаю осколок, кидаю в раковину, смываю кровь.

Звонок в дверь.

О, вот и очередная доза моего успокоительного подъехала.

Открываю, не заглядывая в глазок.

Фокусирую взгляд, потому что это не доставка.

Это Нелли.

Неожиданно. Давно ее не видел. И сейчас не хочу.

— Я сегодня не принимаю, — цинично натягиваю улыбку. Этот оскал прирос ко мне. Соответствует званию бездушной твари.

— Меня примешь, — так же цинично улыбается, морща свой красивый нос. Толкает меня в грудь и проходит в квартиру, захлопывая за собой дверь.

Нелли, стуча каблуками, красиво идёт в гостиную и по-хозяйски распахивает окна.

Облокачиваюсь плечом на косяк, наблюдаю, как она брезгливо осматривает мой срач. Ее надменный взгляд ползет по мне вверх.

— Не нравится? — выгибаю брови. — Зачем явилась?

— Да вот пришла тебе яйца оторвать. Только вижу, ты уже сам себе их отрезал, — стервозно усмехается.

— Удовлетворена? Тогда прошу на выход, — театрально взмахиваю в сторону двери.

— Ты зачем тронул девочку, Довлатов! — Нелли прекращает улыбаться и идет на меня злая, как фурия. Стою на месте и получаю от неё звонкую пощёчину. Она отбила руку, а я по-прежнему ни хрена не чувствую. Стою, смотрю ей в глаза. — Ты же обещал! Она же маленькая еще, наивная. Ты зачем её тронул?! — кричит мне в лицо. — Только не надо говорить мне, что она сама хотела!

— Я не говорю. Вся ответственность на мне, — хриплю. — Я мразь. Не мужик. Оказался слабым перед девочкой. Всё?

Нелли сжимает губы, смотря на меня с яростью.

Звонок в дверь. Разворачиваюсь, иду в прихожую, открываю. Молча забираю доставку. На ходу вынимаю из пакета бутылку коньяка, сворачивая крышку, глотаю из горла моё обезболивающее и прикуриваю на кухне сигарету.

— Зачем? — уже тихо спрашивает Нелли, проходя на кухню. — Зачем ты всё равно завершил партию с Литвиным, если знал, что это сделает больно Лизе? Не верю, что ты настолько прогнил.

— Затем, что любая партия должна быть завершена, — снова глотаю коньяк из горла.

Нелли долго молчит, осматривая мой бардак, осколки стекла под ногами и мой еще кровоточащий кулак.

— Уходи. Не смотри на мои падения. Не совершенство я, как вы все полагали.

— Да мать вашу! — взрывается она. — Ну что ты натворил? — почти плачет. — С ней, с собой… — выдыхает. — Возьми себя в руки и исправь всё! — требует. — Смотреть на тебя страшно. Будь мужиком!

— Как исправить? Точнее, ты всерьез полагаешь, что это можно исправить?

— Ну уж соверши невозможное! — снова цинично усмехается. — Думаешь, деградируешь здесь на дне, а ей там сладко? Она тоже страдает и любит тебя. Ей очень больно! Вылечи мне девочку и себя тоже.

— Ей очень больно? — шепотом спрашиваю я, сглатывая ком в горле.

— Очень, — также шёпотом отвечает мне Нелли.

Елизавета

Конец августа в Лондоне холодный и сырой. Непривычно. Но у меня новая жизнь, и я должна привыкнуть к новым ощущениям. Квартира рядом с университетом, через дорогу. Что, конечно, очень удобно. Папа обо всем позаботился.