Книга Запретная. Исцеление, страница 84 – Кэти Андрес

Она делает нервный шаг по гримерке, словно ей не хватает воздуха, и снова поворачивается ко мне.

— Будь я эгоисткой — кем я, в принципе, и являюсь, и сама не понимаю, на кой черт мне сейчас всё это нужно, — я бы на радостях завалила тебя работой и гребла бы деньги лопатой. Ты ведь сейчас безотказная машина по печатанию бабла. Но знаешь что? Я спать не могу по ночам. Меня, представь себе, совесть мучает! Я смотрю на то, как ты медленно убиваешь себя, и мне тошно.

Алиса всплескивает руками, и в этом жесте столько искреннего отчаяния, что я не могу отвести от нее глаз.

— Вы с ним как два магнита, Кира. Тянетесь друг к другу со страшной, ненормальной силой, а потом что-то одного из вас разворачивает не тем полюсом, и вы начинаете отталкиваться. Бьетесь друг о друга, калечитесь и никак не можете соединиться.

Она наклоняется ко мне, опираясь руками о подлокотники моего кресла, заглядывая прямо в душу.

— Год назад он зажал меня на съемочной площадке и выпытал у меня адрес ресторана, где вы должны были ужинать с Тони. Он сделал первый шаг. Он пошел напролом, наплевав на все условности. Он пришел и забрал свое. Теперь твоя очередь, девочка.

Я перестаю дышать. Желтый клочок бумаги в моей руке вдруг становится тяжелым, как свинец.

— Просто при напролом и верни его, — шепчет Алиса, пристально глядя мне в глаза. — Где та сильная, упрямая девчонка, которую мне Ромка привел в студию восемь лет назад, а? Куда ты её спрятала? Хватит строить из себя жертву обстоятельств. Иди и возьми то, что принадлежит тебе.

В гримерке повисает звенящая, электрическая тишина.

Слова Алисы бьют наотмашь. Срывают замки, ломают саркофаг, в котором я заживо похоронила себя эти два месяца. Я смотрю на свое отражение в зеркале, обведенном яркими лампами. На эти замазанные синяки, на пустые глаза, на идеально уложенные волосы.

«Где та девчонка?»

Она никуда не исчезла. Она просто очень сильно испугалась. Испугалась стать третьей лишней. Испугалась нарушить его покой.

Но Алиса права. Рома боролся за меня до последнего. Он вытаскивал меня из-под Тони, выгрызал у моих комплексов, ломал мои стены. А когда ему самому стало невыносимо больно, когда он оступился под тяжестью свалившегося на него ада — я просто ушла.

Делаю глубокий, судорожный вдох. Кислород наконец-то со свистом наполняет легкие, пробиваясь сквозь стальной обруч на груди.

Мои пальцы разглаживают смятый желтый стикер.

— Алис… Скажи девочкам, чтобы смывали с меня эту штукатурку.

Глаза моего агента вспыхивают торжествующим блеском. На её губах расцветает та самая хищная, фирменная улыбка.

— Милан отменяется?

— Отменяется. У меня отпуск, не против?

— Совсем нет.

Роман

Пеленаю дочь, а сам мечтаю о сне.

Когда я последний раз спал больше трех часов подряд? Не помню. Кажется, в какой-то другой, прошлой жизни.

Светка сегодня уехала со своими пацанами к бабушке на выходные. И я, честно сказать, этому рад. Сестра, конечно, вытягивает меня, помогает с Витой так, что я по гроб жизни ей обязан, но шуму от них в доме… Я просто устал. Устал от всех. Хочу побыть один. С дочерью, естественно.

Заканчиваю пеленать и аккуратно укладываю этот крошечный теплый сверток в кроватку.

— Кушать будем, мелкая? — тихо спрашиваю я.

Вита недовольно кряхтит, хватает крошечным кулачком край мягкого одеяльца и тянет его в рот, забавно и громко причмокивая. Моя маленькая, вечно голодная гусеница.