Книга Запретная. Исцеление, страница 83 – Кэти Андрес

* * *

Два часа спустя я уже сижу в гримерке на Мосфильме.

Вокруг суетятся стилисты, визажисты накладывают на мое лицо слои дорогой косметики, замазывая синяки под глазами — следы бессонных ночей и моих истерик на холодном полу.

Я с головой ушла в работу. За эти два месяца я взяла столько контрактов, сколько нормальные модели не берут и за год. Я снималась для обложек, участвовала в показах, давала интервью, летала в Дубай на съемки кампейнов. Я забила свой график так плотно, чтобы у меня не оставалось ни единой свободной минуты на мысли. Работа стала моей анестезией. Только под вспышками камер я могла не думать о штормовых глазах и розовом пледе.

В гримерку влетает Алиса.

Она, как всегда, с иголочки: строгий костюм, красная помада, телефон прижат к уху. Она раздает указания кому-то на ходу, сбрасывает вызов и останавливается у моего кресла.

Внимательно, через зеркало, изучает мое лицо.

— Оставьте нас на минуту, — командует она визажистам.

Девочки, привыкшие к стальному характеру моего агента, мгновенно испаряются, тихо прикрыв за собой дверь.

Алиса подходит ближе, опирается бедром о туалетный столик и скрещивает руки на груди. В её глазах нет привычного коммерческого блеска. В них плещется искренняя, почти материнская тревога.

— Ты выглядишь как очень дорогой, очень красивый, но абсолютно мертвый манекен, Кира.

— Спасибо за комплимент, Алис. Мне за этот манекен сегодня платят полмиллиона, — я ровным голосом отвечаю своему отражению, поправляя выбившуюся прядь.

— Я отменила твою съемку на послезавтра. И перелет в Милан на выходные тоже отменила, — жестко заявляет она.

Я резко поворачиваю к ней голову.

— Какого черта, Алиса?! Это контракт с Prada! Мы за него полгода бились!

— А мне плевать! — она наклоняется ко мне, опираясь ладонями о подлокотники моего кресла. — Кира, ты не отдыхаешь! Вообще! Ты спишь по три часа в сутки на заднем сиденье машины между локациями. Ты ничего не ешь. Я смотрю на тебя, и мне страшно. Ты пытаешься убить себя работой?

— Я пытаюсь не сойти с ума! — мой голос срывается, ледяная маска дает трещину. — Если я остановлюсь, Алис… если я просто лягу и закрою глаза, я начну думать. А если я начну думать — я сдохну. Понятно тебе? Так что верни мне Милан.

Алиса долго, тяжело смотрит на меня. В её глазах мелькает что-то, отдаленно похожее на сожаление, смешанное с раздражением. Затем она выпрямляется, молча берет со столика визажиста блокнот с желтыми стикерами и черный маркер.

Она быстро, размашисто что-то пишет на листке, со звуком отрывает его и впихивает мне прямо в ладонь.

Я опускаю взгляд на неровный почерк, складывающийся в название закрытого элитного поселка и номер дома.

— Что это?

— Новый адрес Романова, — спокойно, как о погоде, отвечает Алиса, снова скрещивая руки на груди.

Мои пальцы инстинктивно сжимаются, комкая края бумажки. Словно она обжигает мне кожу.

— И зачем он мне?

— Девочка моя, — резко перебивает она, и в её тоне внезапно пропадает вся привычная деловая жесткость. — Я знаю вашу историю с самого начала. Восемь лет назад, после того как он уехал, ты делала то же самое. Топила себя в работе. Тогда это тебе помогло, ты стала звездой, а я сделала на тебе кучу денег. Потом он вернулся, и всё пошло по одному месту. С одной стороны, это было ужасно непрофессионально, но с другой… я полюбила тебя как родную и видела, что ты чахнешь в своем идеальном мире. А когда вы сошлись — ты расцвела. У тебя глаза горели, Кира. Но в итоге вы снова разбежались. И теперь ты опять тонешь. Только в этот раз ты тонешь в болоте. И оно засасывает тебя с головой.