Книга Запретная. Исцеление, страница 57 – Кэти Андрес

— Ты правда заставил её глотать? — вдруг приглушенно, куда-то мне в грудь бубнит она.

Я замираю на секунду, а потом меня просто прорывает на смех. Громкий, искренний, снимающий остатки стресса.

— Кира блять! — смеюсь, чуть отстраняя её от себя, чтобы заглянуть в лицо. — Мы сейчас серьезно будем обсуждать мои сексуальные техники с левыми бабами?

— Я должна знать все детали. Чтобы убедиться в твоем алиби.

— Мое алиби железное, — наклоняюсь и легко кусаю её за нижнюю губу. — Но если тебя так интересуют технические вопросы, я могу провести для тебя практический мастер-класс. Покажу всё, на что способен. И, в отличие от Лики, тебе я позволю всё.

Уголки её губ наконец-то ползут вверх.

— А покажи.

Кира

Если бы еще полгода назад кто-то сказал мне, что моя безупречная, выстроенная по кирпичику карьера рухнет из-за разукрашенного рэпера с интеллектом хлебного мякиша и силиконовой куклы, я бы рассмеялась этому человеку в лицо.

Но прошел ровно месяц с нашего возвращения с Мальдив, и реальность превзошла любые, даже самые безумные сценарии желтой прессы.

Медиа-пространство не просто взорвалось. Оно полыхнуло ядерным грибом.

Наш разрыв с Тони стал главной темой всех телеграм-каналов, глянцевых пабликов и ютуб-шоу. Алиса, как мы и договаривались, выпустила пресс-релиз о расторжении помолвки из-за «непримиримых противоречий и предательства». Но Тони решил, что черный пиар — это тоже пиар.

Он пошел на самое популярное интернет-интервью и выдал там такой спектакль, что Станиславский бы в гробу перевернулся. Сидя в своих безразмерных шмотках, обвешанный цепями, он с трагичным лицом вещал на многомиллионную аудиторию:

«Брат, я пытался. Я давал ей огонь, я давал ей вайб, но она просто кусок гребаного айсберга. Ледяная королева. Я мужик, мне нужно тепло, понимаешь? Мне нужна была женщина, а не манекен с обложки. И Ликуся… она просто дала мне то, чего Кира не могла. Она дала мне жизнь».

Меня чуть не стошнило, когда я смотрела этот фрагмент.

Лика же… О, Лика вытянула свой счастливый билет. Она была на седьмом небе от счастья. Да, её поливали грязью в комментариях, называли разлучницей и эскортницей, но ей было абсолютно, тотально плевать. Её имя не сходило с заголовков. Подписчики в Инстаграме росли в геометрической прогрессии. Она светилась на ток-шоу, гладила свой пока еще плоский живот, картинно плакала о том, как «сердцу не прикажешь», и рекламировала коляски для будущих мам. Она получила свою минуту славы, пусть и с душком помойки.

А вот по мне ударило рикошетом. Ювелирные бренды, с которыми у меня были контракты, не терпели скандалов. Им нужна была недосягаемая чистота и люкс, а не грязь с изменами и беременными подругами. За этот месяц со мной расторгли три крупных контракта.

Алиса рвала и метала. Она сутками висела на телефоне, угрожала судами, торговалась, выбивала неустойки и пыталась спасти остатки моего имиджа.

По логике вещей, я должна была рвать на себе волосы, биться в истерике и пить антидепрессанты горстями. Моя империя, которую я строила семь лет, дала огромную трещину.

Но самое парадоксальное заключалось в том, что мне было… плевать.

Абсолютно, кристально, искренне плевать.

Потому что весь этот месяц я прожила в параллельной реальности. В нашем с Ромой личном коконе, куда не проникали ни вспышки фотокамер, ни вопли Тони.