Книга Его неуловимая землянка, страница 79 – Татьяна Гончарова, Елена Сергеева

Верс на его плечах колыхнулся, и я почувствовала, как моя золотистая накидка тает, открывая тело для его голодного взгляда.

— Карион, — снова простонала я, выгибаясь под его нетерпеливой лаской.

— Нас никто не потревожит, — ответил он между поцелуями.

Его пальцы скользнули вниз, срывая громкий протяжный стон с моих губ, когда они коснулись самого сокровенного. И другого ответа ему и не нужно было. Я была уже совсем мокрой, предательское тело откликалось на него моментально, стоило ему прикоснуться, а его глазам вспыхнуть жадными багровыми искрами.

Карион торжествующе усмехнулся, убрал пальцы и сразу вошёл в меня одним резким, глубоким толчком.

В горле захрипело от полноты чувств.

Прочное кресло, в надежности и крепости которого я была уверена, сейчас жалобно и характерно скрипело, в ритме его быстрых и властных движений. Его верс в этот раз не сполз вниз к моему. И теперь обволакивал нас обоих живой теплой тьмой.

Уютное и такое порочное убежище на двоих. Я цепляюсь за мужские плечи, полностью отдаваясь в его власть. А темп становится совсем безумным, присваивающим.

— Ты моя, Мария, — хрипло вибрирует на моих губах. — Слышишь? Анасма моя.

— Твоя, — выдыхаю я со счастливым облегчением. — Да… Карион. О, да-а!

Я кончаю с криком, содрогаясь в его надежных объятиях всем телом, и Карион следует за мной через несколько толчков, жарко прорычав мне в шею и вжимая в себя до боли.

Его верс все же соскальзывает вниз в этот момент кульминации, накрывая мой золотистый на полу.

Некоторое время мы просто молчим, тяжело дыша. Карион ласково гладит мою спину и нежно выцеловывает мои ключицы. Несчастное кресло, которое вдруг использовали не по прямому назначению, тихо и обвиняюще поскрипывает.

А потом свет гаснет.

Я испуганно вжимаюсь в мужское тело, вспоминая не самый приятный момент первой ночи, когда на дом напали.

Но Карион остается спокойным и расслабленным. Поднимает голову, медленно обводит своим фирменным багровым взглядом помещение.

— Аппаратура, — констатирует он спокойно. — Отключилась.

Я ошарашенно моргаю. А ведь верно он заметил. Всё отключилось, будто…

Из коридора донеслись встревоженные голоса.

— Хмм… и кажется во всей клинике, — задумчиво добавляет он.

А вот мне становится резко неуютно.

— Выброс энергии, — выдохнула я, начиная догадываться. — Твой выброс, — краснея от своей догадки.

— Мой, — согласился он без капли сожаления.

— Карион! — я попыталась оттолкнуть его, но он не сдвинулся, так же продолжил прижимать к креслу и поглаживать. — Ты вырубил оборудование во всей клинике!

— Если бы ты не поставила то условие, этого бы не произошло. У меня дома защита намного лучше, — философски заметил он.

Закипая от его непробиваемой логики, я смотрела в эти спокойные багровые глаза и не знала, злиться мне или смеяться.

— Ты просто неисправим, — наконец, выдохнула я, легко стукнув его в плечо, вспоминая, что в клинике на такой случай есть запасной энергоконтур.

— Да, — он наклонился и жадно поцеловал меня в губы. — Зато ты признала, наконец, что ты моя… — с довольным видом произнес он.

В процедурной загорелся аварийный свет. Аппаратура запищала, а потом тихо загудела, перезагружаясь.

Уже одетая я вышла в коридор, где суетились перепуганные сотрудники, и попыталась сделать серьёзное лицо.