Книга Его неуловимая землянка, страница 77 – Татьяна Гончарова, Елена Сергеева

Катя снова фыркнула.

— Ну он точно не похож на все те страшилки, что мы слышали. Не съест же он тебя. И если бы на меня кто-то так смотрел, я бы и думать не стала…

Я обернулась на шум. Карион стоял в проеме и едва заметно улыбался. Вот ведь! Продумал он всё! Свидания, звонок маме, конфеты… Нашел все мои болевые точки!

— Ты... — начала я и замолчала, почему-то снова смутившись от его взгляда.

— Я серьёзно, Мария, — низким раскатистым голосом произнес он, и сердце снова затрепетало. — Что тебя так смутило? Я сказал твоей сестре правду. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Не сейчас, и не завтра. Но когда ты будешь готова, — продолжил он, не отрывая внимательного взгляда от моего лица.

— А если я никогда не буду готова? — из чистого упрямства прошептала я.

— Будешь, — усмехнулся он уверенно. — Я подожду.

А дальше мы пили чай. Правда у меня ни кусок, ни глоток в горло не лез. А вот Катя вела себя легко, свободно, будто этот странный визит был для нас самым обычным делом. Не ей же замуж за харда выходить…

Но больше я думала о другом. Радовалась прогрессу в том, что моя младшая сестра, которая ещё недавно боялась выходить из дома, теперь спокойно привечает харда на нашей кухне. Разговаривает с ним и даже спорить пытается. Катя! С Карионом!

Нереальное что-то!

С другой стороны, это же Карион. Теперь я уверена, что для него вообще ничего невозможного нет. Кого надо — обаяет. Кого требуется — устрашит.

А я сидела между ними, сжимая в ладонях горячую чашку, и чувствовала, как внутри оттаивает что-то давно замёрзшее. И не знала, плакать мне от счастья или смеяться над абсурдностью этой картины.

Карион сказал, что хочет сделать меня своей женой… Ух! И снова сердце, как на американских горках вниз. Дух перехватывало, стоило только подумать.

Еще большим ужасом накрывало от того, что он похоже не шутил совсем. И я была этому рада.

Следующие несколько дней превратились в настоящее испытание для меня. А еще для моего терпения, выдержки и, чего себя обманывать, профессиональной этики, которая с каждым часом трещала по швам под натиском этого невозможного харда.

Он ведь, верный своему слову, теперь каждое утро забирал меня лично и также отвозил обратно. И не волновало его совершенно, что до конца моего обычного рабочего еще было полно времени.

Моя фраза — мы закончили на сегодня — являлась неоспоримым сигналом для того, что меня можно забирать. И он это сразу и делал, не давая мне ни малейшего шанса оспорить его решение.

А день в его обществе проходил не легче. Для меня.

Утром я старательно готовила оборудование, настраивала датчики. Карион ждал, невозмутимый и опасный в своей хардовской неотразимости. Затем он садился в кресло, улыбался мне.

Мое сердце неминуемо начинало частить. А потом начиналось.

— Мария, — говорил он низким завораживающим голосом, когда я сосредоточенно водила регенератором по его полуобнаженному телу, стараясь не залипать на всех этих бугрящихся мышцах и прочем соблазнительном рельефе. — Ты сегодня особенно прекрасна. Никого красивее не видел… А без одежды ты еще краше, — понижая голос до вкрадчивой хрипотцы, выдавал он, а я отчаянно пыталась не краснеть.

А Карион смотрел на меня с таким собственническим жадным выражением, от которого плавились мозги и горело все тело, а кожа умоляла о его прикосновениях.