Книга Весна перемен, страница 64 – Катарина Херцог

Это ведь не ложь? Нейт перечитал последнее предложение. Нет! Не ложь. Он действительно случайно наткнулся на письмо, ее слова тронули его, да и во всем остальном Нейт хотел придерживаться правды. Потому что если Шона сбросила маску, то и ему придется. Нейт подавил желание налить себе водки — вместо этого наполнил стакан водой из-под крана и продолжил печатать.

Потому что я тоже кое-кого потерял. И тоже виню себя.

Знаю, говорят, что нужно оставить прошлое в прошлом и сосредоточиться на настоящем (такой совет мне дали всего два дня назад), но легче сказать, чем сделать, согласись? «Прошлое — это когда уже ничего не болит», — сказал Марк Твен, но мое прошлое по-прежнему причиняет мне боль. Так же, как твое ранит тебя.

Так что, может быть, не так уж и плохо, что своим письмом я обнажил твою рану — как и свою. В конце концов, раны не заживают, если их прятать. Нужно набраться смелости и сорвать все покровы. Как бы больно ни было. Только тогда мы сможем наконец отпустить прошлое.

Надеюсь, ты простишь меня! Я правда не хотел тебя обидеть.

Твой Курт

P. S. Позволь мне прикинуться хотя бы Кобейном. Он был классным парнем! Жаль, что тоже ушел слишком рано.

Что ж, по крайней мере, он наконец-то высказался! Не перечитывая письма, Нейт нажал «отправить». Затем, измученный, откинулся на спинку стула и скрестил руки на затылке.

Долгое время он не понимал, почему Альфи так увлечен Куртом Кобейном. Вероятно, друг видел в нем родственную душу. К тому же Альфи вырос на группе Nirvana. Альбом Nevermind вышел в тысяча девятьсот девяносто первом году, и Клаудия частенько слушала его на повторе. Сам Нейт вырос на музыке своих родителей: Santana, Гэри Барлоу и Queen — его отец даже отрастил жуткие усы под стать Фредди Меркьюри. Да и на дискотеках, которые Нейт посещал крайне редко, гранж не включали. Обычно ставили Backstreet Boys и Шакиру, а если нужно было что-то пожестче, то Эминема. Нейт слушал Nirvana только с Альфи, и эта музыка всегда казалась ему дребезжащей какофонией. Только после смерти Альфи он открыл для себя магию их песен и миф об их лидере. Чтобы стать ближе к Альфи, Нейт купил их диски в небольшом музыкальном магазине на пешеходной улице. Увы, бесконечное прослушивание Bleach, Nevermind и In Utero не принесло ему той связи с умершим другом, на которую он надеялся, но, как ни странно, подарило некое умиротворение. В конце концов, в текстах песен говорилось, что спотыкаться — это нормально, и чувствовать себя одиноким, отчаявшимся, напуганным и безнадежным в некотором роде — тоже нормально. Не очень хорошо, но нормально.

Нейт вытащил из кармана телефон, чтобы найти альбом Nirvana на Spotify, но, поддавшись порыву, положил его на стол и поднялся наверх. До сих пор он избегал заходить в комнату Альфи: слишком боялся, вдруг его накроет волной воспоминаний. Сильви сказала ему, что у нее не хватило духу что-либо там поменять.

Даже стоя у порога комнаты и держась за дверную ручку, Нейт все еще сомневался, действительно ли это хорошая идея. Но единственный способ избавиться от боли — через боль, он сам только что написал это Шоне, пусть и другими словами. Так чего же он ждет? Само по себе это дерьмо не закончится.

Нейт храбро нажал на дверную ручку и шагнул в комнату. В лунном свете, проникавшем в окно, он увидел узкую кровать Альфи, двухдверный шкаф из бука, письменный стол, за которым друг, скорее всего, никогда не сидел. К столу прислонилась гитара, на которой Альфи иногда бренчал. Верхняя полка была забита компакт-дисками, там же стоял и его проигрыватель… В дисководе лежал Livin’ Is Easy Дженис Джоплин. Мысль о том, что ее песни — последнее, что Альфи услышал в своей жизни, пробрала Нейта до дрожи. Он начал искать на полке Nevermind и, поскольку Альфи, каким бы хаотичным он ни был в остальном, расставил диски по алфавиту, сразу же увидел альбом. Нейт вытащил Livin’ Is Easy, вставил Nevermind и выбрал третий трек. Тишину заполнили цепляющие гитарные аккорды, и сразу же раздался хриплый, грубоватый голос Кобейна: