Книга Весна перемен, страница 16 – Катарина Херцог

Да, Шона это знала. Как и то, что им, безусловно, будет лучше в доме престарелых. Во время последнего визита Сильви сказала ей, что уже какое-то время спит в гостиной, потому что из-за больного бедра не может подниматься по крутой лестнице.

— Но коттедж «Бэйвью»… — пробормотала она с досадой. Что с ним теперь будет?

— Его еще не продали, — сказал папа. — Честно говоря, не представляю, кому сдалась эта лачуга. Кто в здравом уме захочет переезжать в такую глушь?

«Я! Я бы с радостью купила эту лачугу! Я бы не отказалась жить в глуши! В конце концов, отсюда всего пять минут на машине», — пронеслось в голове у Шоны, и в следующий миг она пришла в ужас. Неужели она правда так подумала?

— Мне пора. Приготовлю обед у Грэма. Я все собрал. — Папа указал на сумку у своих ног. — Ты пойдешь?

— Нет. — У Шоны пропал аппетит, что случалось редко. — Ты знаешь название дома престарелых, куда переехали сестры?

Хиллкрест-хаус был одним из самых красивых домов в Суинтоне. Расположенный на невысоком живописном холме на окраине города и украшенный множеством эркеров, он всегда напоминал Шоне маленький замок. Она потянулась к дверному молотку — львиной голове с золотым кольцом в зубах — и стукнула им по тяжелой дубовой двери. Звонка в Хиллкрест-хаус не было.

Вскоре дверь открыла Нанетт. На ней было красное бархатное платье и длинная нить жемчуга на шее. При виде такого наряда любой несведущий поинтересовался бы, куда Нанетт собралась, но Шона знала, что она всегда так одевается.

— Как здорово, что ты составишь мне компанию! — Нанетт крепко обняла Шону. — В мертвый сезон здесь довольно скучно. — Она отошла в сторону, приглашая гостью войти.

Холл Хиллкрест-хауса был таким же роскошным, как и наряд Нанетт. Стены украшали золотистые обои с гигантскими маками и фотографии в рамках разных форм и размеров. На одной из них Нанетт смеялась и, раскинув руки, неслась по зиплайну — конечно же, в вечернем платье. Она попросила «Летучую лисицу» на свой восьмидесятый день рождения. Ниже по диагонали — фотография молодой женщины в купальнике. Она сидела на куче автомобильных покрышек, выпятив грудь и элегантно скрестив ноги, — типичная поза в стиле пин-ап. Это тоже была Нанетт. До встречи с мужем Фрэнком она работала моделью и танцовщицей. У Нанетт было очень насыщенное прошлое, и жизнь не всегда была к ней благосклонна.

Взгляд Шоны скользнул к самой большой фотографии на стене. На ней красовалось поместье Суинтон — величественный особняк, расположенный на вершине холма. Перед ним стояла молодая Нанетт с семьей: красавцем-мужем Фрэнком, выше ее почти на две головы, сыном Реджи и маленькой девочкой в белом платье и с длинными светлыми локонами.

Шона отвернулась, ощутив болезненный укол в сердце при мысли о том, что из этой некогда счастливой семьи остались только Нанетт и Реджи. Вскоре после того, как был сделан этот снимок, маленькая Элси трагически погибла во время несчастного случая на воде. Немногим позже, в первую годовщину ее смерти, Фрэнк, муж Нанетт, покончил с собой. После этого Нанетт больше не могла содержать поместье Суинтон и переехала с Реджи в деревню.

Всякий раз, когда Шона думала о том, какие удары судьбы пришлось вынести Нанетт, она задавалась вопросом, как той удалось сохранить жизнелюбие. Нанетт была одним из самых жизнерадостных и оптимистичных людей, которых знала Шона.