Онлайн книга «Лето надежд»
|
Впервые оказавшись с Колином на кладбище, Энн разрыдалась при виде крохотной могилы. На мраморном надгробии была лаконичная надпись:
Джо ушел из жизни слишком рано, как и дочь Нанетт, Элси, трагически погибшая в результате несчастного случая. Энн до сих пор помнила, что в тот момент, стоя у могилы, она истово молилась, чтобы судьба не уготовила ей такой же участи, когда она станет матерью. — Я чувствовал себя таким беспомощным, когда умер Джо, — признался Колин севшим голосом. — Он лежал в больнице на слишком большой для него кровати, подключенный к этим гудящим аппаратам. Его тело выглядело таким хрупким под белой простыней, и он был ужасно бледным. Я молился и клялся Господу, что больше никогда не буду жаловаться на овощи на своей тарелке, что всегда буду добросовестно выполнять домашнее задание и каждый день убирать свою комнату, если только он не заберет у меня младшего брата. Но все было тщетно. У Энн перехватило дыхание, когда она представила маленького Колина, который оперся локтями о подоконник, сложил ладони и предлагает Богу эту сделку. — Ты никогда об этом не рассказывал. — У меня тоже есть свои секреты. — Колин попытался улыбнуться. — У могилы Джозефа я твердо решил, что его смерть не должна быть напрасной, и поклялся стать врачом, чтобы не допустить подобной участи для других. — Непосильная ноша для семилетнего мальчика. — Энн вдруг осознала, что тяжело было не только маленькому Колину, но и взрослому тоже. На него давило бремя клятвы, которую он старался соблюдать, огромная ответственность перед своими пациентами и их семьями, необходимость соответствовать ожиданиям, особенно собственным, и страх неудачи. Поначалу преданность Колина своей профессии и его самопожертвование ради пациентов, вероятно, помогали ему справляться с чувством вины, скорбью и бессилием, которые долго преследовали его после ухода брата. Однако смерть Джозефа уже давно осталась в прошлом, и Энн подозревала, что за последние годы их отношений произошло что-то еще. Вероятно, от пациентов Колин ждал проявления любви, которой не получал от нее в той мере, в какой желал. — Прости, что заставил тебя почувствовать, будто работа для меня важнее, чем вы с Айлой. И что мои пациенты важнее вас обеих, — резко сказал Колин, и Энн подумала, не читает ли он ее мысли. — Нет, нет, все совсем не так. То есть… — Да, это так, — перебил Колин, — и я сожалею об этом больше, чем ты можешь себе представить. Потому что это неправда. — Он заглянул ей в глаза. — Ты и Айла всегда были самым важным в моей жизни. И по-прежнему остаетесь, — тихо добавил он. Сердце Энн забилось быстрее, она ощутила тепло, исходящее от руки Колина, посмотрела на его губы, и вдруг ей пришла в голову мысль: а что, если наклониться и поцеловать его? Каково это — снова оказаться в его объятиях, почувствовать его губы на своих, провести ладонью по его спине? Их лица вдруг оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Она чувствовала его теплое дыхание на своей коже, жар его тела. Все внутри Энн кричало: «Не делай этого!» — но она не шелохнулась. Колин склонился к ней, его губы приблизились к ее губам. — Мам, пап! Вы тут? — голос Айлы из прихожей эхом разнесся по дому, нарушив тишину, отчего интимный момент рассеялся как дым. Энн отпрянула. |