Книга Лето надежд, страница 102 – Катарина Херцог

— Если ты знала, что Ланс участвует в гонках, почему не запретила ему?

Дороти рассмеялась, ее смех плавно перешел в приступ кашля, сотрясший ее хрупкое тело. Энн снова протянула ей стакан воды.

— Сэру Ланселоту Эшкрофту никто не указ, — сказала Дороти, переводя дыхание. — Ни я, ни кто-то другой не могли ему что-либо запрещать. Я пыталась вразумить его, говорила, что он рискует жизнью. Но с него все как с гуся вода. «В таком случае я уйду из этого мира с громким треском», — сказал он. — Она покачала головой. — И так все и вышло. Ланс был таким эгоистом! И все же я любила его. — Ее тусклые голубые глаза наполнились слезами.

Потрясенная, Энн сжала руку Дороти.

— Но почему именно накануне вашей свадьбы?

Дороти слабо пожала плечами.

— Я ведь говорила, что Ланс — эгоист. К тому же он был зависим от острых ощущений. Вероятно, Полуночный Гонщик бросил ему вызов — и он не смог устоять. Я узнала об этом случайно, подслушав телефонный разговор. Мы тогда жутко поссорились из-за этого. — Из уголка ее глаза скатилась слезинка, оставляя мокрый след на морщинистой щеке. — Ланс просто встал и ушел. Я бросилась за ним и крикнула, что он ужасно бессердечен и что я не могу выйти замуж за мертвеца. Это были последние слова, которые я ему сказала.

— Поэтому ты и надела свадебное платье? — голос Энн дрогнул.

— Да. Я чувствовала себя виноватой из-за ссоры и подумала, что если вдруг он наблюдает сверху, то увидит меня в нем. — Дороти медленно вдохнула и выдохнула, словно сбросив с себя тяжкий груз.

Энн погладила ее по тыльной стороне ладони большим пальцем.

— Ты когда-нибудь рассказывала родителям Ланса о случившемся? Когда я была в замке Уиндермир и изучала историю семьи, куратор сказал мне, что обстоятельства его смерти так и не были выяснены.

Дороти покачала головой:

— Они не должны помнить своего сына как человека, который участвует в нелегальных уличных гонках на дорогах общего пользования и без зазрения совести рискует не только своей жизнью, но и жизнями невинных прохожих. — Она сглотнула. — Из страха случайно проболтаться и чтобы скрыться от этих кровожадных журналистов, я уехала в Италию. Ты когда-нибудь там бывала?

Энн ответила отрицательно.

— Холмы с виноградниками и оливковыми рощами, маленькие деревушки с узкими улочками, еда, вино… — Она тоскливо вздохнула. — В Италии никто не смотрел на меня с сочувствием. Там я не была той женщиной, которая трагически потеряла жениха накануне свадьбы и которая в порыве сентиментальности простилась с ним в свадебном платье на его похоронах. — Дороти уставилась в пустоту. — Вернувшись в Англию, я переехала в Лондон и взяла себе имя Дороти. Я хотела начать новую главу. Наша дорогая Нанетт — наглядный пример того, как старые трагедии могут преследовать тебя вечно. Я этого не хотела! А в Лондоне я встретила Гарри. — Внезапно ее голос стал необычайно мягким и нежным. — Он не был таким сорвиголовой, как Ланс. Жизнь с Лансом была похожа на хождение по канату — захватывающая, но напряженная. Мы оба были довольно вспыльчивыми. Но Гарри подарил мне покой и уверенность. Наверное, с Лансом я бы никогда не была так счастлива, как с ним. Хотя, конечно, у нас тоже случались кризисы. — Измученная, Дороти откинулась на подушки, и Энн тоже почувствовала легкое головокружение от всего услышанного.