Книга Лето надежд, страница 100 – Катарина Херцог

Внезапно перед ее мысленным взором возник образ женщины. Ее звали… леди Женевьева. Она была похожа на Сиршу, симпатичную администраторшу из больницы Ньютон-Стюарта: женственная фигура, большие дымчато-серые глаза, фарфоровая кожа и темные локоны.

Постепенно история в голове Энн начала обретать форму. После трагической гибели мужа леди Женевьева возвращается в поместье Эшкомб, окутанное воспоминаниями о ее покойной тете Розалинде. Розалинда Эшкомб была писательницей с острым умом и бунтарским духом. В старом рояле Женевьева случайно находит спрятанные ноты. Произведение для ее тети написал некий Джулиан Блэквуд! Тронутая мелодией, Женевьева начинает изучать творчество композитора и знакомится с его внуком, Эйданом Харрингтоном.

Энн поймала себя на том, что впервые за утро улыбнулась. Да! Это будет отличный сюжет для третьей книги ее серии «Чары любви». Поместье Эшкомб и Розалинда уже фигурировали во второй книге.

Словно сами собой, пальцы Энн начали скользить по клавиатуре.

Легкая вуаль утреннего тумана окутала поместье Эшкомб, словно забытый сон, когда леди Женевьева отворила обветшалую дубовую дверь. Едва она переступила порог старинного особняка, как ее встретили скрип половиц и шепот давно забытых тайн. Запах пыльных книг и забытых историй, казалось, витал в воздухе, пока ее взгляд блуждал по пустым коридорам…

Энн уже написала несколько страниц, нужные слова приходили сами собой, и только телефонный звонок прервал ее писательский порыв. С легким раздражением она поднялась и пошла на кухню, где на столе лежал смартфон. Надо было его выключить! Энн взяла телефон и посмотрела на экран. Колин! Она прикусила губу. Неужели он хочет поговорить с ней о том, что произошло в поместье Суинтон?

— Что случилось, Колин? — спросила она, стараясь говорить бесстрастно.

— У меня плохие новости.

На миг сердце Энн замерло, а затем заколотилось еще сильнее.

— Что-то с Айлой? — «Нет, только не это! Пожалуйста, только не это!»

— Нет, дело в Дороти.

Энн выдохнула, тут же устыдившись, когда Колин продолжил:

— Ей плохо, и она хочет поговорить с тобой.

— Со мной? Не понимаю. Почему?

— Не знаю, — ответил он. — Но лучше поторопиться. — В его голосе слышалась дрожь.

— Уже еду.

Энн все еще была в пижаме, но тотчас переоделась в спортивный костюм. Она подхватила длинные волосы резинкой, сбежала вниз и запрыгнула в машину.

Дороти жила с Эвелин и Хью в одном из узких пастельных домов, тянувшихся по обеим сторонам Мэйн-роуд. Их дом был выкрашен в розовый цвет. Легкий ветерок колыхал лепестки цветов в палисаднике, когда Энн подошла к белой входной двери.

Эвелин, должно быть, смотрела в кухонное окно и ждала ее, потому что открыла дверь еще до того, как Энн позвонила в звонок. Ее бледное лицо было покрыто пятнами, а голубые глаза покраснели и потускнели.

— Спасибо, что так быстро приехала. — Ее голос был хриплым и напряженным.

— Ну что ты. — Энн крепко обняла ее.

— Я просто не понимаю. — Эвелин прижалась к ее плечу. — В больнице сказали, что с ней все в порядке. Ее даже выписали в тот же вечер. А теперь… Я-то думала, что она потомок Коннора Маклауда и потому бессмертна! — всхлипнула она.

— Мы все так думали, — пробормотала Энн, следуя за Эвелин, которая повела ее наверх, в комнату Дороти. — Колин еще здесь? — с надеждой спросила она. В трудные моменты он всегда был для нее опорой.