Книга Развод. Последний приказ, страница 89 – Анна Риман

Закрыть участок и вернуться.

Эта фраза за день повторялась столько раз, что к вечеру почти перестала раздражать.

На очередной заправке пришлось разминать плечи прямо у машины. Ветер тянул вдоль трассы, пахло бензином и мокрой землёй. В телефоне висело непрочитанное сообщение от Ирины: «Доедешь до медведей — маякни».

Я ответила: «Медведи еще спят в берлогах».

Ирина прислала смеющийся смайлик и следом: «А абориген?»

Телефон я убрала в карман, не ответив.

После заправки дорога совсем опустела. Машин стало меньше, лес подступил почти вплотную к трассе. В голове снова всплыл дом Волкова. Крыльцо. Кухня. Его руки на руле, когда он вёз меня после выбитых окон.

Чтобы отвлечься, я включила радио.

Пела какая-то женщина про любовь, и это уже было издевательство.

К служебному дому я подъезжала в темноте. Двор встретил тусклым светом у подъезда и машинами, припаркованными как попало. В моей квартире горели окна.

Я заглушила двигатель и несколько секунд сидела не двигаясь.

На соседнем месте стоял знакомый внедорожник.

Пальцы нервно сжались на ключах.

Волков вышел из подъезда, остановился у ступеней и посмотрел на меня.

Волков вышел из подъезда и остановился у ступеней. Без куртки, в темном свитере, словно выбежал ненадолго.

— Долго ехали, — заметил он вместо приветствия.

— Трасса стояла местами.

Багажник открылся с тихим щелчком. Он молча взял сумку, перекинул через плечо и захлопнул крышку.

— Я сама могла донести.

— Могли, — согласился он. — Но зачем?

Ответа не нашлось.

В подъезде пахло сыростью. На втором этаже опять не горела лампочка.

— Здесь всё без изменений, — пробормотала я.

— Уже отправил заявку, чтобы исправили.

Дверь открылась, и я невольно остановилась на пороге.

После разбитых окон квартира запомнилась холодной, пыльной и перекошенной. Сейчас внутри горел свет, в окнах стояли новые стекла, а на кухонном столе лежал пакет из магазина. Хлеб, яблоки, сыр, йогурт. Рядом сушилась чистая кружка.

Волков поставил сумку у стены.

— Окна доделали, можно жить.

— Вижу.

Куртка тяжело сползла с плеч. Только сейчас стало понятно, как дорога въелась в спину и шею.

— Поесть есть что, — произнес Волков, проходя к чайнику. — Не ресторан, но сойдёт.

— Не обязательно было всё это покупать.

— Пустой холодильник выглядел паршиво.

Я медленно прошла на кухню и провела ладонью по столу. Ни пыли, ни строительной грязи.

Похоже, к моему приезду здесь действительно готовились.

— Вы тут ещё и убрались?

— Немного.

— Немного — это у вас окна поменять и квартиру в порядок привести?

Волков пожал плечами.

— После всего грязно было.

Разговаривал он так, словно речь шла о чём-то обычном. Заехать, проверить, купить продукты. Ничего особенного.

Это сбивало.

Достал кружки, поставил передо мной тарелку с нарезанным сыром и хлебом.

— Ешьте.

— Командный тон вам идёт.

— А вам не идет голодать весь день.

Пришлось взять бутерброд. Есть действительно хотелось.

— Завтра сначала оформление, — произнес он. — Бумаги, бухгалтерия, пропуск. Потом уже остальное.

— Я помню, как командировки работают.

— Помнить и нормально выспаться — разные вещи.

— Опять начинаете?

— Даже не пробовал.

Смешок вырвался неожиданно. Наверное, первый нормальный за весь день.

Волков посмотрел внимательно, задержался взглядом чуть дольше, чем нужно, и от этого взгляда пришлось крепче сжать кружку.