Книга Развод в 43. Не прощу и буду счастлива, страница 69 – Мира Спарк

Я не понимаю…

Уголек наливается малиновым светом.

…не понимаю, почему я должна оправдываться.

Вспыхивает теплом, мгновенно перерастающим в жар пламени.

Почему я все время позиции жертвы. Обороняюсь даже там, где должна быть под защитой.

— И все, — киваю.

Глаза Максима в полумраке поблескивают. Он смотрит на меня, а я не отвожу взгляда.

Пожар в душе разгорается все сильнее, все ярче.

Я устала. Доведена до предела. До края — за которым или слом, или… надо жить как-то по-другому.

Сейчас самый близкий мне человек — мой сын — всего лишь обычный мужчина.

Требует объяснений, уверений и считает, что может оценивать мои поступки.

— Хорошо, — кивает он в ответ и разворачивается, собираясь уйти.

— Максим, — останавливаю его.

Замирает.

— Я не оправдываюсь перед тобой.

Вижу, как вздрагивают его плечи.

— И не спрашиваю разрешения.

Оборачивается. Удивлено смотрит на меня.

— Это ясно?

— Мам, я…

— Это. Ясно? — перебиваю, вколачивая вопросы.

— Мам, я просто не хочу, чтобы…

— Я задала простой вопрос и жду на него такого же простого ответа.

Молчит. Открывает рот, потом закрывает, и наконец, выдавливает:

— Д-да.

— Прекрасно. И давай я тебе напомню кое-что: ты взрослый, и я уважаю твои решения. Не забывай, что я твоя мама и взрослый человек с головой на плечах. Договорились?

— Конечно, мам. Я не хотел…

— Я знаю, сынок. Знаю, что не хотел, — отворачиваюсь и опять беру стакан, открываю воду. — Иди делай уроки, скоро будем ужинать.

Мои пальцы дрожат, когда я наполняю стакан водой.

Максим тихо, едва слышно уходит.

Выливаю воду обратно и сажусь на стул — ноги дрожат, а в теле — опустошающая слабость.

И вместо этой слабости разгорается приятный горячий огонь.

Огонь самоуважения.

Следующим утром я просыпаюсь страшно усталая. Почти истощенная, но… с улыбкой на губах.

Включаю музыку пока готовлю завтрак.

В голове бурлят мысли и эмоции — они еще не сформировались в конкретику, но играют будто весенний сок в стволах деревьев, почувствовавших весну.

Быстро завтракаю и убегаю на работу.

Заводоуправление встречает меня обычной будничной суетливостью, косыми заинтересованными взглядами и перешептываниями.

Формальные извинения Орлова не остановили слухов — на это глупо было бы рассчитывать.

Я иду, звонко выстукивая каблуками по коридорам.

Под удивленные взгляды, прохожу мимо офиса и направляюсь сразу к начальнику отдела.

Привычно заношу руку для стука — чуть притормаживаю и собираюсь ударить легонько два-три раза, но… вместо этого требовательно ударяю по двери.

— Да-да! — тут же откликается Олег Михайлович.

Отворяю дверь и вхожу в кабинет.

Он удивлено смотрит на меня, застыв за столом.

Кажется, я действительно на себя не похожа.

На себя обычную, прежнюю — спокойную и… покладистую женщину.

И чувствую я себя определенно по-другому.

Сажусь без приглашения за стол, закидываю ногу на ногу.

— Здравствуйте, Вера… Александровна, — проникается он мои обликом. — Что-то случилось?

— Нет, — поджимаю губы, — я хочу написать заявление на отпуск, и на увольнение по собственному желанию.

Внутри аж холодеет от неожиданности — пока я не произнесла эти слова, я и сама не знала, зачем иду к нему в кабинет.

А теперь четко понимаю — именно за этим.

Избавиться от хлама — вот, что мне нужно.

Разгрести завалы внутри себя. Тогда и все вокруг придет в норму.