Книга Музыка дождя, страница 42 – Елизавета Рождественская

— Сынок?..

В её голосе слышался вопрос, и Рик… раскрыл объятия, убеждая себя, что просто очень хочет позлить отца. Но когда женщина кинулась ему навстречу и обхватила за талию, он вдруг ощутил, как внутри, под маленькими женскими ладонями, дало трещину толстое стекло.

— Ребёнок, какой же ты стал…

— Проходи и садись, сын, — попытался вмешаться отец. — Журналисты приедут через час. У нас мало времени.

— Ты не забыл, что я срать хотел на твоих журналистов и их тайминг? — огрызнулся Рик, крепче сжимая хрупкую фигуру матери.

— Я и забыл, что к нам пожаловала звезда эстрады, — сухо усмехнулся отец, непрозрачно намекая на обстоятельства, заставившие Рика участвовать в паршивом спектакле.

— Именно, — кивнул парень. — Даже райдер есть, хочешь озвучу? Пункт первый — иди в задницу.

— Сынок, — погладила его по спине мать. — Проходи, давай поедим. Альберто сказал, что ты учишься в консерватории? Я так рада за тебя, дорогой. Ты ведь хотел…

— Пять лет назад, — уточнил Рик, закрывая тему. — А что на завтрак?

Они с отцом всего на несколько секунд скрестили взгляды. Бах… и ничего не произошло. Старик явно желал прикопать его где-нибудь на заднем дворе, но имидж, такой имидж. Раунд остался за Риком.

Вселенная снова пришла в движение, наполнилась запахами еды и бессмысленными разговорами ни о чём. Неловкие вопросы, скомканные ответы. Они не виделись много лет, изменились и обрели отдельную друг от друга реальность, а сейчас очень сильно старались благополучно пережить совместный завтрак.

— Господин Конти, — в дверном проёме появилась Анна-Мария. — Журналисты приехали.

Чтобы не предложить помощнице отметиться на семейном фото, Рик ощутимо прикусил щёку изнутри. Присутствие матери заставляло думать о последствиях сказанных слов. Он даже не подозревал, что способен на такой подвиг — думать о ком-то, кроме себя. Интересное и во всех смыслах отвратительное открытие.

— Даже носик припудрить не успел, — Рик усмехнулся и поднялся из-за стола. — Вот дерьмо!

— В своей комнате ты найдёшь одежду, — в голосе отца чувствовалось едва заметное раздражение.

— Ты сохранил мою комнату такой, какой я её оставил? — Рик наигранно приложил руку к груди. — Это трогает сердце, папа.

— Ты здесь не живёшь? — удивлённо спросила Ромина.

— А он не сказал? — Рик вопросительно изогнул бровь и повернулся к отцу: — Что так, папа?

Конти-старший стиснул зубы, готовясь выглянуть из-за ширмы ледяного спокойствия, но Рик опередил:

— Это был риторический вопрос.

Он вышел из столовой и без труда нашёл свою комнату. В ней действительно ничего не изменилось. На стенах с дорогущей венецианской штукатуркой висели постеры рок-групп, растяжка с надписью: «Долой Бианчи», которую Рик притащил с одной из многочисленных молодёжных забастовок.

Стол был завален старым бумажным хламом. Ноты, тексты песен, этюды и зарисовки из прошлой, музыкальной жизни. Уходя из дома, он вытащил из шкафов всю эту макулатуру и свалил на стол, бросив сверху короткую записку: «Акт тепла и заботы. Облей бензином и спали к хренам». Судя по тому, что записка лежала на том же месте, отец здесь не появлялся и прислуге трогать запретил, зато его помощница точно водила носом. Только она могла аккуратно разложить на кровати скучнейший прикид в серо-белых тонах.