Книга Музыка дождя, страница 38 – Елизавета Рождественская

— Твоё любимое место? — поинтересовался Рик, присаживаясь за ней на прохладный камень.

— С чего ты взял? — нахмурилась девушка.

— Ну, — неопределённо пожал плечами парень. — У каждой хорошей девочки должно быть любимое место, куда она ходит погрустить в непростые времена. Ну или помечтать… Чем там занимаются хорошие девочки?

Мария едва сдержалась, чтобы снова не закатить глаза. Ну кто бы сомневался, что у знатного тусовщика Рикардо Конти именно такое мнение о «хороших девочках». Она откинулась на каменную стену и взглянула на Рика, будто на неразумного подростка.

— Хорошие девочки усиленно работают на своё хорошее будущее, дорогой. Чаще всего у них нет времени грустить в таинственных местах, — она открыла пиццу и аккуратно подцепила горячий кусок. — Хотелось бы поведать тебе грустную историю одной маленькой принцессы, но, увы, здесь просто удобнее есть самую вкусную пиццу в Тоскане, чем ютиться за крохотными столиками «Пиццеритты».

— Прости, — Рик усмехнулся и тоже взялся за еду. — Забыл, что в то время, когда другие стояли в очереди за романтичностью, ты расталкивала локтями желающих заполучить острый язык.

— И преуспела, заметь, — засмеялась Мария. — Итак. Поговорим о музыке. Мы же для этого встретились.

Рик кивнул.

— О чём твоя мелодия?

— М… — девушка задумалась. — Это камерный жанр, так как у нас всё же квартет… Изначально я думала, что это будет скерцо[3], но задор мне никак не удаётся, хотя пастораль[4], как показала практика, выходит так плоско, будто я зелёная первокурсница. В общем…

— Сейчас задохнусь, помогите! — Рик демонстративно потряс ворот футболки. — Я же о другом. Образ твоей будущей мелодии.

— А? — Мария так погрузилась в размышления, что не сразу поняла, что Рик обращается к ней. — Образ?

— Что главное в мелодии? Образ, который мы через неё передаём. Да, для песни важен текст, но если его нет? Воображение — твой друг. Ты же не хочешь сказать, что не думала об этом, уважаемая отличница?

— Нет, думала, конечно… Наверное… Природа. Её явления. Вот как у Эрколано. Его «Буря в ночи» — просто невероятное по своей силе произведение. Какая экспрессия, картинка рисуется с первых нот, и он сам будто сливается с инструментом в этом порыве…

— Да-да, помню о твоей любви к красавчику со скрипкой, — усмехнулся Рик.

— Я бы послала тебя в красках, — вспыхнула Мария, — да воспитание не позволяет.

— У меня хорошее воображение, спасибо, — засмеялся парень. — Так вот, образ твоей мелодии? Может, по классике: любовь, страдание, разбитое сердце?

— Такая себе классика, — фыркнула девушка. — Хотя для рок-музыки вполне сносно.

— Ауч! — Рик поморщился. — Было жёстко.

Мария не сдержала смешка и перевела взгляд на воду канала. На город опустились сизые сумерки. Мягкие волны мерно перекатывались, подчиняясь движению лёгкого ветра. Вода всегда была её любимой стихией. Такая своенравная и свободная, здесь, в плотных каменных оковах, она вынуждена была подчиняться установленным правилам, но внутри бурлила сила, способная смести любые преграды на своём пути. Настоящая, честная, мощная.

— Дождь, — будто самой себе тихо произнесла девушка.

— Дождь?

— Да… сначала порыв ветра, затишье и первые, робкие капли, которые перерастают в настоящий летний ливень, — улыбнулась Мария.