Книга Музыка дождя, страница 120 – Елизавета Рождественская

— Я положила вам пирог и термос с кофе. Дорога длинная. Конечно, вы могли бы перекусить где-то, но домашняя выпечка всё равно вкусней. Сейчас соберу овощи и ветчину. Что ещё забыла?

Синьора Каттанео металась по маленькой кухне сумасшедшим ураганом. На секунду она замерла, задумчиво оглядывая помещение.

— Что-то ведь точно забыла…

Мария подошла к маме и обняла её со спины, покачивая из стороны в сторону.

— Ма-ам, ну прекрати! — она поцеловала мать в щёку. — Я не на край земли уезжаю. И вообще скоро вернусь.

— Ну, знаешь, твоё это «скоро», — отмахнулась синьора Каттанео, снова начав ходить по кухне, открывая и закрывая бесчисленные шкафчики. — Дочка Летиции тоже говорила, что скоро вернётся, и что? Живёт себе в Швейцарии уже девятый год и даже на праздники редко нос показывает, всё ей некогда.

— Нашла с кем сравнивать, — подал голос синьор Каттанео, который до этой минуты сидел в углу и делал вид, что вот уже полчаса изучает одну и ту же страницу новостной газеты. — Она ещё в школе хвостом вертела.

— Я и не сравниваю! Я ищу… что я ищу-то? Пакеты я ищу, для завтраков, а ты что подумал?!

Глядя на то, как серьёзно пыхтит отец, пытаясь делать вид, что ничего особенного не происходит, и как суетится мама, Мария засмеялась. Родители старались не показывать, но решение дочери поехать с Риком во Францию очень сильно их волновало. Конечно, она уже стала совсем взрослой, закончила консерваторию с отличием, и было бы большой ошибкой удерживать её в маленьком городке, мешая строить карьеру музыканта, и всё же… Успокаивало, что у них с Риком произошла взаимная любовь практически с первого взгляда. И это было не удивительно, ведь, судя по всему, ощущения семьи Рику не хватало много лет.

На выпускном концерте Мария имела «счастье» увидеть Конти-старшего. Представительный мужчина сидел на первом ряду, активно позируя фотографу. С Риком он поздоровался едва заметным кивком, а тот ответил ему взглядом, полным холодного безразличия. Это же безразличие Мария прочитала в глазах Конти-старшего во время выступления сына. Они всё же встали рядом во время общего фото, но, как только затвор фотоаппарата сделал несколько щелчков, Рик сразу же отошёл и, обняв Марию, увёл в компанию музыкантов. Конти-старший не пытался удержать сына. Всё с тем же отстранённым выражением лица он сел в машину и покинул Мантую.

Марии было сложно понять, почему в семье Конти всё случилось именно так, поэтому она просто тихо радовалась, что с её родителями у Рика сложились совсем другие отношения. Он не стал ждать, пока Мария подготовит папу и маму к изменениям в своей личной жизни. Как и не стал пытаться играть роль принца на белом коне, способного увезти их дочь в шикарную жизнь. Нет. Он просто внезапно заявился к ним в один из выходных и был самим собой. Нахваливал мамину стряпню, помог перетащить горшки с цветами на открытый балкончик… И умудрился вместе с её отцом так качественно продегустировать дары тосканской винодельни, что потом они на пару орали серенады «любимым женщинам» под их окнами, пока не получили на свои шальные головы ведро отрезвляющей воды. Конечно, мама часто называла Рика баламутом и «столичным шутом», но её широкая улыбка, появляющаяся каждый раз, когда он возникал на пороге их дома, говорила лучше любых слов.