Книга Музыка дождя, страница 116 – Елизавета Рождественская

— Надеюсь, со временем она поймёт, что ошиблась с выбором, — Марцио зло сплюнул и отвёл взгляд.

— Надейся, — усмехнулся Рик. — Главное, подальше от неё. Мы всё прояснили.

И дальше марать руки об это ничтожество не было никакого смысла. Рик развернулся, чтобы уйти, но в спину острым камнем прилетел вопрос:

— Что она будет делать, когда ты наиграешься и свалишь?

Рик медленно повернулся обратно. На этот раз Марцио смотрел прямо и с вызовом. Он точно знал, на какие болевые точки жать. Но Рик только криво усмехнулся.

— Тебе не рассказывали, что девочки — это не игрушки? — он покачал головой. — Завязывай, парень. Так и умрёшь девственником.

— Да пошёл ты! — рявкнул Марцио.

— Повторяешься.

Рик сделал пару шагов, не спуская с парня насмешливого взгляда, после чего развернулся и направился прочь. Слишком много дел, чтобы тратить драгоценное время на пустую болтовню. Главное он уже сказал.

Гулкое эхо шагов раздавалось в пустоте собора. Мария медленно подошла к статуе Девы с младенцем Иисусом на руках, опустилась на колени, складывая руки на широкую мраморную перекладину.

До праздничного концерта оставалось несколько часов, и она вдруг осознала, что ужасно боится, будто это первый концерт в её жизни. В какой-то степени так оно и было, ведь Мария готовилась явить миру своё собственное произведение.

Рик сделал невозможное. Он собрал в два раза больше музыкантов, чем могла вместить маленькая репетиционная каморка. А ещё притащил парня с факультета дирижирования, и тот помог расширить партитуру и расписать партии «Музыки дождя» для каждого музыканта.

— Я хочу, чтобы это был разрыв, Чичи, — ответил Рик на её шокированный взгляд. — Чтобы у мелочных ублюдков разорвало их заносчивые задницы. Отвечаю, это будет лучшая награда за все труды.

Дания и Лючи тоже вернулись. Они извинялись и пытались что-то объяснить, но Мария только улыбнулась и крепко обняла подруг, потому что скучала. Хватило пары дней, чтобы понять, что эти люди прочно обосновались в её сердце. А вот Марцио больше не появлялся, и это был его выбор. Место виолончелиста занял парнишка с джазового факультета, который, как оказалось, мечтал сыграть с Марией с того момента, как услышал её сольное выступление на конкурсе в Милане.

Две недели музыканты упорно работали, собираясь вечерами в малом зале. Две недели Мария жила внутри своей музыки и потерялась бы в ней окончательно, если бы не Рик, который силой утаскивал её в реальность, чтобы кормить и сводить с ума жаркими и требовательными поцелуями. Он был главным дирижёром этой истории. Без него всё происходящее так и осталось бы несбывшейся мечтой.

Мария подняла глаза на статую и взволнованно вздохнула.

— Святая дева, помоги… — она осенила себя крестным знамением. — Ужасно боюсь всех подвести… И время так тянется! А вдруг я забуду партию? Я же веду… Или собьюсь с такта? Вступлю раньше, чем нужно? Боже… Почему в этот раз так страшно!

Мария положила горящий лоб на прохладную перекладину, пытаясь успокоить эмоции. Рядом послышались шаги. Кто-то тоже решил посетить собор ранним декабрьским утром.

— Научишь молиться? — раздался над ухом голос, неизменно заставлявший её сердце замирать в предвкушении.

Рик опустился на колени рядом и устремил взгляд вверх.