Книга Четыре года после развода️⚡️. Основано на реальных событиях. 2ч, страница 209 – Мила Букина

— Сколько? Ерунда? Для тебя, может, и ерунда – это ты гнездишься и в режиме инкубатора… а я-то нет…

Эля ответила ему, улыбаясь и с издёвкой, явно наслаждаясь своей властью над ним:

— Ты можешь обходиться без меня и дольше… Месяцев девять… насколько я помню. Ах, ну да… это при условии, что есть ещё регулярный «обычный секс» с другой бабой. Ну, извини, здоровье дочери важнее и заводить другую бабу я тебе не разрешаю.

— Ты лучше иди поешь, а то у тебя от голода крыша поехала, какую-то ахинею несёшь. Конечно, здоровье дочери важнее, потерпим. Но через три месяца будешь выплачивать штраф… Пени капают, имей в виду!

Эля засмеялась, и они пошли на кухню. Она сидела и наворачивала из двух тарелок, запивая всё чаем и закусывая шоколадкой. А Семён сидел рядом и, наблюдая за её аппетитом, пил чай с бутербродом:

— Ну ты и пылесос. Никак не могу к этому привыкнуть.

— Я просто обед проспала… Я же сегодня не только в женской консультации была, а ещё и на работу заезжала. Я всё – официально в декрете… Можешь меня поздравить. Наконец-то не надо утром рано вставать. Какое счастье, когда утро начинается днём.

Семён только подумал:

«Эля в декрете… Жесть. Это меня надо поздравлять. Самое интересное только начинается…»

Тут вдруг Эля встала посреди трапезы, и, не закончив ужин, взяла Семёна за руку и сказала:

— Пошли.

Он сразу же напрягся, увидев, как горят её глаза и, дожёвывая бутерброд, отправился за ней следом. Она привела его в детскую и, открыв нижний ящик пеленального комода, сказала:

— Ящик плохо работает. Ты как-то криво собрал комод, надо переделать.

Семён посмотрел на ящик, битком набитый розовыми детскими вещами, достал их оттуда, переложил на пол и вытащил ящик для осмотра. Эля тут же уселась на пол и начала бережно собирать детские вещи с пола и с недовольством и обидой сказала:

— Ты охренел, мои слипы на пол бросил? Ты знаешь, как мне было тяжело их стирать? Я же руками всё стирала. Нельзя было на кровать положить? Будешь сам всё перестирывать.

Семён открыл рот, чтобы ей возразить, но потом закрыл и промолчал, наблюдая, как Эля уже зависла в своём мире розовых штанишек, с улыбкой рассматривая комбинезон с ушками на капюшоне, купленный специально для выписки из роддома.

— Ну, всё ясно. Надо чуть направляющую докрутить, разболталась. Не перегружай так ящики. Завтра сделаю.

Эля выпучила глаза и ответила:

— Какой завтра… сейчас делай. Всё должно быть готово. И как можно микро-носочками и подгузниками перегрузить ящик? Они же ничего не весят.

— Эля… два месяца ещё до родов. Успею я сделать ящик. Можно сначала хотя бы доесть? Я и так уже кровать собрал, комод собрал и всё – руками, ведь шуруповёрт сломался… И я вместо того, чтобы пойти и купить новый, до ночи сидел с отвёрткой ковырялся, все руки стёр, поскольку тебе надо было срочно. Угомонись, иди, доедай своё… это… месиво… которое ты себе наложила. Хватит издеваться надо мной.

Эля обиженно посмотрела на него и уголки её губ опустились. Она протянула ему свою руку, и он автоматически помог ей подняться с пола. И она начала аккуратно и демонстративно складывать детские вещи на кроватку. Семён только закатил глаза и пошёл за отвёрткой, с мыслями:

«Женщины… это такая жесть. Особенно тревожные… Что у них вообще там в голове? Сахарная вата? Страшно подумать, что будет после родов. Вселенная, сжалься надо мной».