Книга Четыре года после развода️⚡️. Основано на реальных событиях. 2ч, страница 204 – Мила Букина

— Ты чего так носишься, как будто стометровку сдаёшь, да ещё и на каблуках? Ты себя хочешь к вечеру совсем загнать и слечь? Ты вообще как себя чувствуешь? Может уже достаточно нам продуктов, и поедем домой? А то нам скоро погрузчик потребуется, чтобы всё это запихать в багажник.

Эля притормозила, посмотрела на него, заглянула в список продуктов, и ответила:

— Не ной. Ты за что переживаешь, за моё здоровье или за бюджет?

— За то и за другое... За здоровье больше.

— Ясно. Не переживай, фрукты и зелень – это конечная станция. Со здоровьем всё прекрасно, токсикоз уже две недели как повержен. За погрузчика ты у нас вполне сойдёшь, иначе зря, что ли, столько денег из нашего бюджета уходит на спортзал. А дома… там, да, я намного сильнее устану, чем тут, там ещё конь не валялся. Хорошо бабушка уже всё отварила заранее.

— О, уже скоро домой, отлично. Не переживай. Дома я тебе помогу.

— Чем? Питьём пива и просмотром «Иронии судьбы...»?

— Да, и ещё всем тем, что ты попросишь.

Он слегка обнял её и почувствовал, как она упёрлась в него животом. Семён опустил свой взгляд вниз, рассматривая её, и спросил:

— Может уже пора рассказать о твоей беременности? Уже становится заметно. Сегодня как раз всей семьёй собираемся, и будем сидеть за одним столом.

— Нет. Сегодня не хочу. Это только для тебя заметно, окружающие ещё ничего не замечают, расскажу через пару недель – на свой день рождения. Надо ещё Вику к этому подготовить. Так что придётся тебе ещё потерпеть и подержать язык за зубами.

— Как скажешь. Иди уже, возьми там ещё какой-нибудь диковинный страшный фрукт, а я постараюсь не удивляться, и поедем домой.

Они приехали домой, Семён поработал грузчиком, занося домой пакеты в несколько ходок. Они с Элей разобрали их, затем он помыл руки, переоделся и зашёл в кухню, чтобы помогать Эле.

Встав на пороге, он очень удивился увиденному: на плите уже что-то кипело, все столы были заставлены чашками и тарелками. А Эля в домашней одежде и фартуке нарезала эскалоп. Он сказал:

— И когда ты только успела уже столько всего настругать? Я успел только руки помыть и переодеться.

— Жить захочешь ещё и не так раскорячишься. Ты просто, когда переодеваешься, в телевизор не смотри, завис там надолго со своей «Иронией судьбы...». Ну и плюс в том, что я – женщина. А ты – мужчина. Мы многозадачные. А вы… тфу, так себе… вы – монозадачные существа. Мужики могут только тупо ехать из пункта «А» в пункт «Б». А мы женщины по дороге из пункта «А» ещё можем свернуть в пункт «С», затем вдруг развернуться и посетить пункт «Д» и в итоге приехать вместо пункта «Б» в пункт «Ж».

— Нормально ты так меня сейчас опустила, то есть описала… За это мы вас женщин и любим, с вами мы просто ежедневно находимся в этом самом пункте «Же». Чем помогать тебе философ?

— Точи ножи. Бери доску. Режь яйца.

— Ничего себе. Звучит жутковато. Ну, ладно.

Семён достал из шкафа электрическую ножеточку и принялся точить ножи. Он вспомнил, как подарил её Эле в их последний Новый год вместе. Когда она была ещё в блоке и смотрела на него безразличным и пустым взглядом, вспомнил, как он подошёл и обнял её сзади прямо на этой кухне, прижимаясь к её спине, целуя её шею… Ему стало грустно. Но тут он поднял свои глаза, посмотрел на суматошную, растрёпанную, немного диковатую и очень живую Элю, бубнящую себе под нос рецепт салата, словно заклинание, посмотрел на её живот… и улыбнулся.