Книга Четыре года после развода️⚡️. Основано на реальных событиях. 2ч, страница 138 – Мила Букина

Геннадий тяжело дышал, схватившись рукой за грудь. Ему было трудно говорить, всё его лицо перекосило от боли. Он опёрся на стену и сказал:

— Скорее придётся вызывать скорую, чем милицию.

— Мне плевать… Я даю тебе ровно минуту, чтобы ты убрался от сюда и затем звоню «02».

Эля отошла от него на несколько шагов, достала свой телефон из-за спины и засекла на нём время.

Гена опёрся второй рукой на стену и сказал:

— Тебе повезло, что у меня сейчас проблемы с визой, иначе этот твой звонок в милицию я отменил бы за секунду. Но сейчас мне нельзя светиться. Я ухожу, но наш разговор ещё не закончен.

С этими словами он бросил ключи от дома Эли ей под ноги и еле передвигаясь, направился на выход, стоя у самого порога, он развернулся и сказал:

— Очевидно, единственный мужчина, который способен тебя терпеть… тебя выдержать… это твой бывший муж.

После этого он вышел за порог и скрылся с глаз Эли. Она тут же подбежала и захлопнула дверь на засов, натянув на неё цепочку. К её собственному удивлению её руки не дрожали, и она была совершенно спокойна. Внутри себя она ощущала, будто бы сбросила с плеч тяжёлый груз. Про себя она подумала:

«Так намного лучше. Дожила до того, что одной стало легче… чем рядом с таким токсичным куском говна, как Гена. Скатертью дорога… и не мечтай о продолжении разговора… Меня и бывший муж не способен выдержать. Очевидно, такого мужчины просто не существует. Он боится меня как огня и прячется за своей Юлей, как за каменной стеной…»

И сказала себе вслух:

— Пожалуй, вернусь к люстре, теперь мне никто не помешает, я – свободна и могу делать всё, что хочу. Я никому ничего не должна, ничем не обязана, не зависима. Эх, Эля, опять себе врёшь! Зависима… ещё как зависима, но не от Гены. Теперь хотя бы одной ношей меньше.

Поздним вечером, когда дома уже все легли спать, Эля тоже рухнула в свою пустую постель и взяла в руки телефон. Она увидела привычную вереницу пропущенных от Гены, проверила, не звонил ли кто-то ещё, но очевидно, кроме Геннадия она никому не была нужна. Она ждала весточек от Семёна и одновременно боялась их. Но он не прислал ей даже СМС ни на Новый год, ни на день рождения. Он окончательно вычеркнул её из своей жизни.

С грустью и тоской она открыла календарь в своём телефоне. Там она отмечала все дни, когда она хоть каким-то образом пересекалась с любимым, когда он был рядом, целовал её, приносил обед на работу или оказывал любое внимание. Это были её «живые» дни календаря, те дни в году, которые были настоящими, в которые она дышала, где было что-то ещё кроме муки – там было его тепло. Таких дней за каждый год разлуки набиралось лишь несколько десятков. А ещё были особенные дни, его срывы, их встречи в отеле были отмечены красным.

Эля принялась считать дни в календаре и заметила закономерность:

«Между его первым несостоявшемся срывом у дерева и первой встречей в отеле прошло восемь месяцев, между первой и второй встречей – он выдержал четыре месяца. А сейчас его не слышно девять месяцев… Как долго! Это максимум, сколько ему удавалось терпеть. У него получается жить без меня… Почему же у меня так не получается? Почему я до сих пор каждый день хочу сорваться к нему? Однажды он окончательно привыкнет и больше не позовёт меня к себе! А, может, и уже привык. А может и я уже привыкла? Может, и не будет новых срывов и новых испытаний для меня? Так и будем дальше тихо жить со своими шрамами и делать вид, что всё нормально и мы справились... Конец уже давно наступил, Эля. А ты всё не хочешь этого замечать, всё ещё лелеешь какие-то надежды. Зачем ты держишься за этот самообман?»