Книга В паутине лжи. Цена предательства, страница 53 – Алла Нестерова

— То есть ты говоришь мне, что все эти шесть лет ты был заложником? Бедненький Антон, которого заставляли воровать и изменять?

— Лика, я понимаю, как это звучит...

— Понимаешь, как это звучит? — я подошла к нему вплотную. — Как попытка свалить вину на других. Тебя никто не заставлял садиться пьяным за руль. Тебя никто не заставлял скрываться с места аварии. И уж точно никто не заставлял тебя врать мне про «слишком рано иметь детей, надо встать на ноги», все эти годы!

Антон сжался на стуле.

— Ты права. Я подонок. Я разрушил всё — твою жизнь, жизнь Агаты, жизнь Маши. Я понимаю, что не заслуживаю прощения.

— Не заслуживаешь, — холодно согласилась я. — И не получишь. А теперь слушай, что ты будешь делать дальше.

Я вернулась к столу, взяла в руки бумаги.

— Завтра мы идём к нотариусу, и ты делаешь на меня дарственную, на машину и твою долю в квартире. Затем, мы едем в банк и при мне, ты переводишь на указанные мною реквизиты, все деньги, что там есть.

— Лика, у меня нет таких денег...

— Найдёшь. Иначе Агата с дочерью будут сидеть в том подвале до тех пор, пока деньги у тебя не появятся.

— В подвале? — Антон побледнел ещё сильнее. — Лика, что ты наделала?

— То же самое, что ты делал со мной шесть лет. Но в отличие от тебя, я не собираюсь мучить их годами. Найдёшь деньги — получишь их обратно.

Антон схватился за голову.

— Я не могу найти двадцать миллионов за один день!

— Сможешь. У тебя есть время до пятницы.

Я наблюдала, как он мечется, и чувствовала холодное удовлетворение. Наконец-то он понимает, каково это — быть беспомощным, зависеть от чужой воли.

— В понедельник ты идёшь к моему отцу и пишешь заявление на увольнение по собственному желанию. Я постараюсь, договориться с папой, чтобы он не портил тебе репутацию, не подавал заявлений в полицию. Ты сможешь найти новую работу и начать всё с чистого листа со своей любимой Агатой. Но…, опять же, не обещаю. Папа очень зол на тебя.

— А если я откажусь?

— Тогда завтра же все документы о твоих махинациях попадут в следственный комитет.

Антон стиснул зубы.

— Ты превратилась в чудовище, Лика.

— Я превратилась в то, во что меня превратил ты, — ответила я. — Шесть лет лжи, Антон. Шесть лет ты смотрел мне в глаза и врал про командировки, про нежелание детей, про свою любовь. А сам воровал у моего отца и растил дочь с другой женщиной.

Я взяла со стола телефон Агаты.

— Телефон можешь забрать. Когда ты переведёшь деньги, они вернуться домой.

Антон поднялся, пошатнувшись.

— Лика, пожалуйста... Маша не виновата. Это же ребёнок.

— Да, ребёнок. Поэтому от тебя зависит, будет ли с ней всё в порядке, — я повернулась к нему спиной. — Иди спи, в гостевую комнату, больше ты не будешь спать в нашей супружеской постели. Завтра у тебя много дел. И помни — если попытаешься связаться с полицией или как-то найти их самостоятельно, пожалеешь, ты их не найдёшь. А если решишь тянуть время, юлить, то тебе будет гораздо хуже. Твой выбор.

Он постоял ещё минуту, потом молча ушёл в гостевую спальню. А я осталась сидеть в кухне, думая о том, как быстро может рухнуть жизнь, построенная на лжи.

На следующий день, утром, мы молча позавтракали и поехали к нотариусу. Антон выглядел ужасно — не выспавшийся, осунувшийся, с дрожащими руками. Я же, наоборот, чувствовала себя собранной и решительной. Конец близко.