Книга В паутине лжи. Цена предательства, страница 17 – Алла Нестерова

— На работе задержалась, — соврала я, заставляя себя улыбнуться в ответ. — А ты сегодня раньше, чем обычно.

— Да, переговоры закончились быстрее, чем ожидал, — он пожал плечами, вешая пиджак на вешалку. — Устал как собака. Пойду в душ, а потом поужинаем?

— Конечно, — я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Но я держала себя в руках. — Я разогрею ужин.

Он ушёл в ванную, а я прошла в кухню, машинально включая плиту. Поставила разогреваться вчерашнюю курицу, достала салат из холодильника. Руки работали на автомате, а в голове крутился вихрь мыслей. Он вернулся раньше. Почему? Испугался, что я поговорю с отцом? Или его «другая семья» отпустила его пораньше, чтобы он успел сыграть роль примерного мужа? В следующий понедельник я выйду на работу в компанию отца и «командировкам» Антона придёт конец. Будет интересно понаблюдать, как он будет изворачиваться, чтобы встретиться со своей любовницей и дочерью.

Я накрыла на стол, поставила приборы, стараясь быть спокойной. Антон вышел из ванной, в домашней футболке, с влажными волосами, пахнущий гелем для душа. От него веяло уютом, теплом, и это бесило больше всего. Как он умудряется выглядеть таким… нормальным? Будто не он в субботу вытирал мороженое со щёк своей дочери, будто не он лгал мне про Новосибирск.

— Вкусно пахнет, — он улыбнулся, садясь за стол. — Ты у меня молодец, малыш.

«Малыш». Такое милое и нежное слово, которое он произносил легко, без внутреннего напряжения, резало слух.

— Стараюсь, — ответила я, накладывая ему еду. — Как день прошёл? Расскажи, что нового на работе?

Он начал говорить — что-то про поставщиков, про сложные контракты, про погоду в офисе, где кондиционер опять сломался. Я кивала, поддакивала, но каждое его слово было как песок на зубах. Врёт. Врёт так легко, что я почти восхищаюсь. Почти. Если бы не эта холодная ярость, что кипела где-то в груди, я бы, может, и аплодировала его актёрскому мастерству. Браво, Антон.

— А у тебя как дела? — он посмотрел на меня, отпивая воду. — Ты какая-то… задумчивая.

— Просто устала, — я пожала плечами, глядя ему в глаза. — Работа, знаешь, выматывает. Думаю о переменах.

— Переменах? — он чуть нахмурился, но быстро спрятал это за улыбкой. — Каких ещё переменах?

— Ну, знаешь, — я нарочно растянула паузу, наблюдая за его реакцией, — через месяц мне тридцать три. Я хочу родить ребёнка и уйти в декрет, поэтому больше не буду предохраняться. Ещё год и может быть поздно становиться матерью.

Он замер, вилка зависла над тарелкой. Антон побледнел, затем покраснел, и в ярости встал из-за стола.

— Что ты только что сказала? — его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. Кулаки сжались так, что побелели костяшки.

— Я сказала, что хочу ребёнка, Антон, — я спокойно отпила воды, наблюдая за его реакцией. — Мы десять лет женаты. Мне скоро тридцать три. Если не сейчас, то когда?

— Мы же обсуждали это! — он ударил кулаком по столу, тарелки подпрыгнули. — Я сказал — ещё не время!

— Когда же будет время? — я не повышала голос, но каждое слово било точно в цель. — Когда мне исполнится сорок? Или ты ждёшь, пока я вообще не смогу родить? Мои часы тикают. Ты это понимаешь?

— Не драматизируй! — он прошёлся по кухне, взъерошив волосы. — Ты же знаешь, у меня сейчас сложный период на работе. Новые контракты, расширение...