Книга Дерзкие побеги, страница 95 – Алла Нестерова, Дарья Нестерова

Сколько прошло времени, Баймлер не помнил. Когда он очнулся, ноги его не слушались, однако бандиты не унимались: «А ну, давай, натягивай брюки! Только быстро!» Грозили снова избивать, если арестованный будет медлить и отнимать у них время. Баймлер, с трудом превозмогая боль, начал натягивать брюки. Когда натягивал подтяжки, боль стала такой нестерпимой, что в глазах потемнело и он чуть не закричал. Но Баймлер все-таки нашел в себе силы одеться. Один из эсэсовцев спросил с издевкой, не думает ли он теперь, что он – депутат рейхстага.

И снова последовало жестокое избиение, и снова эсэсовцы били его до тех пор, пока он не потерял сознание из-за невыносимой боли. Все тело вспухло и стало иссиня-багровым.

Когда чудовищная пытка прекратилась, до избитого донеслось: «Ну что, доволен?» Баймлер с трудом сдержал стон.

В перерывах между постоянно повторяющимися пытками Баймлер думал о том, что уже, наверно, живым отсюда не выберется. Фашисты каждый раз избивали его с еще большей яростью. Небольшая надежда появилась лишь тогда, когда эсэсовец, который привел его сюда, приказав взять с собой шляпу и пальто, повел его вверх по лестнице в Белый зал. Но здесь Баймлер с ужасом увидел ту же банду, которая все еще ждала кровавого зрелища. Кругом слышались отборные ругательства, гневные крики: «Забейте его до смерти!»

Проходя сквозь строй этих орущих извергов, Баймлер отсчитывал каждый свой шаг как последний. Толпа негодовала. Арестант чуть не упал, когда один из толпы пнул его своим сапогом. Нестерпимая боль от побоев долго давала о себе знать. И вот Баймлера ввели в комнату с надписью «Отдел превентивного ареста».

В комнате к нему подошел человек со свастикой на рукаве и вежливо поинтересовался его самочувствием. Баймлер был в ужасном состоянии, все тело его нестерпимо ныло, в глазах было темно. Когда ему предложили сесть, он смог лишь с трудом опереться на край стула. Убедившись, что арестованный получил то, что заслужил, отдали приказ увести его.

В приемном отделении тюрьмы у арестанта вновь проверили все карманы. Затем толстый охранник, все время ругая коммунистов, сравнивая их со злодеями-убийцами, отвел Баймлера в камеру. Кроме Баймлера, здесь уже было четыре коммуниста, среди них и Эрих Ольшевски, отец которого находился в тюрьме Ландсберг. Баймлер с трудом превозмогал боль. Сокамерники помогли ему раздеться. Когда они увидели истерзанное до крови тело, то не могли сдержать слез.

Камера № 13, куда перевели Баймлера с товарищами, была набита до отказа: вместо 14 арестантов здесь находились 20–22 человека. В камере стояла ужасная вонь, а немыслимые полчища насекомых беспощадно осаждали ее обитателей. Для паразитов это был настоящий рай: камера практически не убиралась. Среди заключенных были и беспартийные, был даже один монархист, который попал сюда в связи с покушением на Эйснера.

Немного оправившись и начав ходить, Баймлер написал письмо президенту баварской политической полиции и рейхсфюреру СС, в котором просил разрешить ему заказывать газеты и табак. На следующий день он получил согласие на газеты и запрет курить.

Это событие вызвало бурное обсуждение. Дело в том, что некоторым арестантам разрешалось не только курить, но даже пить пиво и вино и вести довольно беззаботную жизнь, общаясь с женщинами. Руководители «Рейхсбаннера» были очень удивлены данным фактом.