Книга Дерзкие побеги, страница 107 – Алла Нестерова, Дарья Нестерова

Когда надзиратель пошел доложить начальству об отказе узницы ехать на допрос, сокамерницы Димки стали ее успокаивать, заведя между собой разговор, что сегодня все равно пятница, тринадцатое – число, как известно, несчастливое. Услышав рассуждения своих товарок о неблагоприятном стечении обстоятельств и «несчастливом» числе, Димка возмутилась: «И почему же вы решили, что для меня этот день будет обязательно неблагоприятным? Может, напротив, повезет мне, а не надзирателям и жандармам! Пусть пятница, тринадцатое окажется несчастливой для них!» Выпалив все это, Димка сказала вернувшемуся надзирателю, что она чувствует себя гораздо лучше и согласна ехать на допрос. В камере воцарилось тревожное молчание…

Прощаясь с сокамерницами, Димка сказала: «Счастливо вам оставаться. Я больше сюда не вернусь!» «Ты думаешь, что тебя отпустят?» – спросила ее одна из товарок. «Нет! – ответила Димка. – Не отпустят, но к вам я больше не вернусь, вот увидите. Сегодня я сбегу обязательно».

На допросе узница откровенно издевалась над следователем. Она шутила и смеялась, говорила глупости и толком не ответила ни на один вопрос. Разгневанный жандарм несколько раз в бешенстве срывался на крик, но, так ничего и не добившись, приказал увести заключенную. В сопровождении двух конвоиров Димка стала спускаться по лестнице. К удивлению охраны, она прошла мимо комнаты, где, по правилам, должны были находиться узники до и после допроса. «Барышня, идите направо, в комнату!» – крикнул один из жандармов. «Зачем? – удивленно спросила Димка. – Внизу стоит карета. Можно сразу и ехать. К чему условности?» Не обращая внимания на ворчание конвоиров, Димка с легкостью сбежала вниз по лестнице и остановилась у тюремной кареты.

Надо сказать, что погода в тот день стояла ужасная: было очень холодно, мела метель. Кучера и третьего жандарма возле кареты не оказалось (наверное, они вошли в здание, чтобы согреться), и один из жандармов отправился на его поиски. Таким образом, охранять арестантку остался только один конвоир. Это было как раз то обстоятельство, на которое так надеялась Димка. Узница сказала жандарму, что ей надо посетить уборную, и отправилась к деревянной будочке, расположенной в глубине двора. Охранник нехотя пошел вслед за ней и остался ждать Димку у двери. Не прошло и минуты, как из уборной выскочила кокетливая барышня в серой юбочке и нарядном голубом платочке. Мило улыбнувшись жандарму, она неспешной походкой направилась к воротам. Уже подходя к воротам, девушка обернулась и махнула конвоиру рукой. Решив, что эта барышня – горничная полицмейстера, конвоир помахал ей в ответ.

Прошло минут десять… А жандарм все ждал, когда арестантка выйдет из уборной. Димки не было, и конвоир, забеспокоившись, постучал в дверь. В ответ – тишина. Постучав еще раз, жандарм вошел в уборную и увидел на полу женскую юбку и шляпку. Подняв одежду, он вышел во двор и, растерянно оглядевшись вокруг, пошел докладывать начальству об исчезновении арестантки.

Когда начальник жандармерии узнал о побеге Димки, то пришел в ярость. Он выбежал во двор в одном мундире и, убедившись, что узница исчезла, приказал всему штату жандармерии немедленно отыскать сбежавшую преступницу.

А тем временем Димка, благополучно миновав часового у ворот (ему она тоже кокетливо улыбнулась), взяла извозчика и поехала на Крещатик. Отпустив извозчика, она вошла в первую попавшуюся лавку и купила себе серый байковый платок (ее яркая голубая косынка была слишком уж заметной). Уже выходя из лавки, Димка увидела, что на улицах полно жандармов, которые внимательно всматриваются во всех проходящих женщин. Беглянка, недолго думая, остановила проезжавшую мимо конку и попросила отвезти ее на Подол. Некоторое время Димка бродила по улицам, размышляя, куда ей податься. Перебрав мысленно все адреса, где ее могли бы укрыть, она наконец остановилась на том, что поедет к Афанасьевым. Это были ее хорошие знакомые: мать и две дочери. Причем старшая дочь сидела в то время в тюрьме, и поэтому Димка решила, что Афанасьевы с пониманием и сочувствием отнесутся к беглянке. Но тут же ей пришла в голову мысль, что первыми, к кому бросится полиция на поиски сбежавшей, будут Афанасьевы, так как о дружбе их с Димкой жандармам было хорошо известно.