Книга Дерзкие побеги, страница 100 – Алла Нестерова, Дарья Нестерова

После допроса Баймлера доставили в камеру. Когда за эсэсовцами закрылась дверь, заключенный смог немного расслабиться. Он оглядел камеру, где накануне начал готовиться к побегу. Баймлер боялся, что Штайнбреннер увидет одну из отодранных досок в окне, но, очевидно, этот бандит был специалистом только в области пыток и зверских издевательств, поэтому ничего не заметил.

Во второй половине дня к Баймлеру зашел комендант лагеря в сопровождении Штайнбреннера. В руках комендант держал кожаную плетку. Оставаясь в дверях, он снова стал требовать то, что хотел услышать от заключенного. Баймлер в который раз узнавал от бандитов, что он «ненужный субъект для национал-социалистической Германии» и надо бы ему побыстрее избавить человечество от своего существования. Так как веревкой Баймлер все же не воспользовался, комендант ему принес на этот раз нож. На что заключенный с достоинством ответил: «Я член Коммунистической партии вот уже 14 лет, и все это время я боролся за свою жизнь и жизнь рабочего класса. Я не желаю добровольно отказываться от жизни. Если вы считаете меня ненужным элементом, расстреляйте меня. Но это не изменит развитие нашего движения». Эти слова сильно подействовали на Штайнбреннера, так что он готов был убить Баймлера прямо сейчас. Последовал удар кулаком в грудь, узник вскрикнул от пронзительной боли и упал. Комендант, злорадно засмеявшись, сказал: «Ори не ори, тебе уже ничего не поможет, мы все сделаем быстро!» С этими словами они покинули камеру.

Однако через несколько минут снова появились. На этот раз Баймлера вышвырнули из камеры и втолкнули в соседнюю, где уже лежал изуродованный труп коммуниста Фрица Дресселя. По словам Баймлера, это был самый страшный момент в его жизни. Находиться в камере рядом с трупом своего товарища, которого перед смертью подвергли жесточайшим пыткам и в конце концов заставили свести счеты с жизнью, было чудовищно страшно. После неудачной попытки перерезать себе вены Дрессель оставался какое-то время жив, ему можно было помочь, но его бросили в камеру умирать, хотя он истекал кровью. Баймлер полагал, что его ждет то же самое. Но спустя какое-то время его снова перетащили в его камеру, и тогда он понял, что ему просто решили потрепать нервы, чтобы он увидел своими глазами, что сделали с его товарищем и какой конец ждет его.

Эсэсовцы не оставляли Баймлера в покое. Когда в очередной раз комендант зашел в камеру узника, он сказал следующее: «Даю тебе время до 5 часов. Если через два часа ты это не сделаешь, мы это сделаем сами!»

В 4 часа заявился Штайнбреннер. На этот раз его издевательства были другого вида. Цинично спросив Баймлера, не хочет ли тот повеситься, он стал ему показывать, как из одеяла сделать веревку: оторвал от одеяла полоску около десяти сантиметров шириной, сделал из нее петлю и приказал заключенному просунуть туда голову. Поняв, что Баймлер не собирается выполнять его приказ, Штайнбреннер гневно бросил: «Ничего, живым ты отсюда все равно не выйдешь. Приказ герра коменданта должен быть выполнен!» С этими словами он резко хлопнул дверью.

Баймлер понял, что эсэсовцы во что бы то ни стало хотят покончить с ним сегодня. Если он не предпримет попытку самоубийства, они убьют его сами. Но заключенный все это время строил планы своего побега. Он задумал бежать ночью. Что теперь делать, если бандиты назначили час его смерти – сегодня в пять? И Баймлер решил пойти на хитрость. Когда в очередной раз к нему зашел Штайнбреннер и, накинув на шею узнику веревку, спросил, когда же он желает это сделать, Баймлер ответил: «Я не стану этого делать сегодня, сегодня у моего сына день рождения, и я не хотел бы, чтобы каждый раз в свой день рождения сын вспоминал, как его отец покончил жизнь самоубийством».