Книга Развод. Когда рушится мир, страница 22 – Алла Нестерова

— Дизайнером интерьеров. В студию «АртПространство».

Молчание.

— Не может быть, — наконец выдавил он. — Кто тебя взял без опыта?

— С опытом. Просто с перерывом. Оказывается, талант никуда не девается.

— Света, не смеши. Ты думаешь, это поможет тебе в суде? Пара недель на испытательном сроке?

— А ты думаешь, поможет то, что ты притащил свою пассию к нашим детям? — я не сдержалась. — Маша плакала, Максим тебе этого не простит!

— Они привыкнут. Анна прекрасно ладит с детьми.

— С чужими детьми, у которых есть мать? Сомневаюсь.

— Бывшие жёны всегда так говорят, — в его голосе появилось раздражение. — Но ничего, суд решит, что лучше для детей.

— Именно. Суд, а не ты.

Я отключилась, чувствуя, как внутри растёт уверенность. Да, мне больно. Да, я разбита. Но я не сдамся. Ради детей, ради себя, ради той Светы, которая только начинает просыпаться.

На следующий день, едва войдя в офис, Катя встретила меня сияющей улыбкой.

— Есть новость! Помнишь, я говорила про небольшой проект для кафе? Так вот, клиент посмотрел твой вчерашний эскиз и хочет, чтобы именно ты делала дизайн его кафе! Николай Семёнович согласился!

— Но я же только второй день…

— И что? Талант видно сразу! Конечно, я буду помогать, но проект твой. Справишься?

Я смотрела на неё, на солнечный луч, играющий на её рыжих волосах, на студию, полную света и творчества, и вдруг поняла — да, справлюсь. Со всем справлюсь. Потому что я больше не тень. Я — Светлана Казанцева, дизайнер, мать, женщина, которая начинает новую жизнь.

И плевать, что думает Кирилл.

Проект кафе захватил меня полностью. Я приходила в студию раньше всех и уходила последней, дорабатывая эскизы, подбирая материалы, продумывая каждую деталь. Катя восхищалась моим энтузиазмом, а Николай иногда заглядывал, интересовался успехами. В эти моменты, я почти забывала о разводе, о суде, о боли предательства.

В пятницу вечером, когда я дорисовывала последний эскиз, зазвонил телефон. Номер незнакомый.

— Светлана Казанцева? — женский голос, официальный. — Это Мария Петровна из органов опеки. Нам поступило заявление о необходимости проверки условий проживания ваших детей.

Кровь отхлынула от лица.

— Какое заявление? От кого?

— От отца детей, Кирилла Алексеевича Казанцева. Он обеспокоен условиями, в которых находятся дети, и просит провести проверку. Мы придём в понедельник в десять утра.

— Но дети сейчас на даче с моей мамой!

— Мы проверим условия вашего проживания. До встречи.

Я уронила телефон. Руки тряслись так, что я не могла удержать карандаш. Кирилл вызвал опеку. Опеку! Он решил бить по-настоящему больно.

— Светлана? Что случилось? — Николай стоял в дверях, с тревогой глядя на меня.

Я не могла говорить. Слёзы душили, но я изо всех сил сдерживалась. Он подошёл ближе, присел на корточки рядом с моим креслом.

— Что произошло? Вы так побледнели…

— Муж… бывший муж вызвал органы опеки, — выдавила я. — Он хочет доказать, что я плохая мать.

Николай нахмурился.

— Это низко. Очень низко. Но вы же прекрасная мать, вам нечего бояться.

— А если они что-то найдут? Если решат, что я не справляюсь?

— Не найдут. Потому что вы справляетесь. Я вижу, как вы говорите о детях, как волнуетесь за них. Поверьте, я знаю, что такое грязный развод. Моя бывшая тоже пыталась… впрочем, неважно. Главное — не паникуйте. Подготовьтесь к визиту, и всё будет хорошо.