Книга Развод. Когда рушится мир, страница 21 – Алла Нестерова

— Молодец! — Катя хлопнула меня по плечу. — Ещё пара дней, и догонишь нас всех. Айда в кафе отметить твой первый день?

В уютном кафе напротив офиса собралась почти вся студия. Оказалось, у них традиция — отмечать первый рабочий день новичков. Я сидела в окружении молодых, энергичных людей, слушала их шутки, рабочие байки, и чувствовала себя… живой. Впервые за последние годы.

— За Светлану! — поднял бокал Николай. — За новое начало!

Все поддержали тост, и я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Но это были другие слёзы — не от боли, а от благодарности.

Дома меня ждал неприятный сюрприз. Валентина Ивановна, соседка-сплетница, стояла у моей двери.

— А, явилась! — встретила она меня недобрым взглядом. — Что ж ты мужа-то довела? Такой хороший человек, а ты…

— Что я? — я остановилась, глядя ей в глаза.

— Известно что! Сидела дома, растолстела, за собой следить перестала. Он, бедный, всю семью тянул, а ты только ныла! Я всё слышала через стенку!

— И что же вы слышали? — я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.

— Как ты на него кричала! Как посуду била!

— Я разбила одну кружку. Вчера. После того, как узнала об измене.

— Ха! Сама виновата! Мужика беречь надо, а не пилить! Вот он и нашёл ту, которая ценить умеет!

Я достала телефон и включила диктофон.

— Валентина Ивановна, повторите, пожалуйста, что вы только что сказали. Для суда.

Она побледнела и попятилась.

— Ты что удумала?

— Вы даёте показания против меня по делу об определении места жительства детей. Я имею право знать, что именно вы собираетесь говорить.

— Я… я ничего такого… Кирилл Алексеевич просил просто подтвердить…

— Что подтвердить?

— Ну… что ты нервная слишком. Кричишь на детей.

— Я никогда не кричала на детей, и вы это прекрасно знаете.

— А откуда я знаю? Стенки-то тонкие, — она забубнила уже неуверенно.

— Именно. И все соседи слышат, как я каждое утро бужу детей ласково, как читаю им на ночь сказки. Как мы вместе смеёмся. Вы готовы соврать в суде за деньги?

Валентина Ивановна сдулась окончательно.

— Он сказал… сказал, что ты сама виновата. Что детям лучше будет с ним. Я подумала…

— Вы не подумали. Вы решили заработать на чужом горе. Но учтите — лжесвидетельство в суде наказуемо.

Она практически убежала, а я, войдя в квартиру, первым делом позвонила Марине Сергеевне и рассказала о разговоре.

— Отлично! — похвалила адвокат. — Запись сохраните. Теперь она дважды подумает, прежде чем давать показания. И про работу — это прекрасная новость! Обязательно возьмите справку о трудоустройстве.

Вечером позвонила Лида.

— Ну как первый день?

— Знаешь, хорошо. Странно, но хорошо. Будто я снова становлюсь собой.

— А я что говорила? И как там твой Николай?

— Он не мой, Лида!

— Пока не твой, — хихикнула она. — Ладно, а если серьёзно — молодец, что взяла себя в руки. Кирилл небось обалдеет, когда узнает.

Как в воду глядела. На следующее утро, когда я собиралась на работу, раздался звонок. Кирилл.

— Света, это правда, что ты устроилась на работу?

— С чего такой интерес к моей жизни? — я включила громкую связь, продолжая наносить макияж.

— Я звонил детям и твоя мать взяв трубку, сказала, что ты устроилась на работу.

— И что?

— Света, ты десять лет не работала! Куда ты устроилась? Уборщицей?