Книга (Без) Права на ошибку, страница 68 – Алла Нестерова

Я почувствовала, как Катя рядом напряглась, её пальцы сжали подлокотник. Судья подняла брови, посмотрев на меня.

— Это правда?

— Да, — выдавила я, чувствуя, как горло сдавливает. — Но уважаемый суд, это не меняет моего решения. Я настаиваю на разводе.

Судья задавала вопросы, копалась в деталях. Саша говорил о раскаянии, о том, как хочет всё исправить, как любит меня. Каждое его слово было, как соль на открытую рану. Я повторяла, что доверие разрушено, что два года лжи и измен невозможно простить. Слушание длилось около получаса. Судья решила не вызывать свидетелей — Саша признал вину, не отрицал ни слова.

Наконец, судья удалилась в совещательную комнату для вынесения определения. Спустя десять минут она вернулась.

— Прошу всех встать. Суд идёт, — огласила секретарь суда.

— Учитывая обстоятельства, — наконец заговорила судья, её голос был сухим, как стук молотка, — наличие беременности истца и искреннее раскаяние ответчика, суд выносит определение: дать сторонам срок для примирения — три месяца. Следующее заседание назначено на двадцать пятое июля. Если ни одна из сторон не явится на заседание, брак не будет расторгнут. Заседание окончено.

Я рухнула на скамью, чувствуя, как внутри всё рушится. Три месяца. Ещё три месяца в этом аду, в подвешенном состоянии, где я не могу ни дышать, ни жить.

Выйдя из зала, я направилась к выходу, но Саша догнал меня в коридоре.

— Ника, подожди, — его голос был мягким и спокойным.

Я остановилась, но не обернулась. Сердце колотилось, в висках стучала кровь.

— Давай поговорим. Пообедаем вместе. Как раньше.

— Нет, Саша, — я повернулась к нему, и мой голос дрожал от ярости и боли. — Ничего не будет как раньше. Ты разрушил всё, что у нас было. Прими это.

— У меня есть три месяца, Ника, — он шагнул ближе, его глаза блестели, но я не могла понять, от слёз или от уверенности, что за эти три месяца, он сможет, что-то исправить. — Я докажу тебе…

— У тебя ничего нет! — выкрикнула я, перебивая. — Эти три месяца — просто формальность. Через три месяца мы разведёмся, и ничего не изменит моего решения!

Я развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Катя и Сергей догнали меня у лестницы.

— Ты молодец, — сказала Катя, её голос был твёрдым, но глаза выдавали тревогу. — Держалась как надо. А теперь пойдём, выпьем чаю и…

Мы вышли на улицу. Яркое апрельское солнце ослепило меня, контрастируя с полумраком суда. Катя что-то говорила о поведении Саши, но её слова тонули в шуме моих мыслей. Я чувствовала себя опустошённой, словно из меня вырвали что-то живое.

— Ника, я забыла телефон в зале! — вдруг спохватилась Катя. — Сергей, пойдём, поможешь найти. Ника, подожди здесь, мы мигом, никуда не уходи!

Они бросились обратно, а я осталась на тротуаре, щурясь от солнца, которое припекало, решила, подождать Катю и Сергея в тени кафе, которое находилось через дорогу. Шагнув на пешеходный переход, посмотрела по сторонам — чисто. Пройдя три шага по пешеходному переходу.

Визг тормозов разорвал воздух. Я повернула голову — чёрная машина, вылетела справа, несясь прямо на меня. Всё замедлилось, как в кошмарном сне. Я попыталась отскочить, но ноги будто приросли к асфальту. Удар бампера пришёлся по левому бедру, развернув меня. Мир закружился, асфальт ринулся навстречу. Я ударилась животом о капот, а потом рухнула вниз. Пронзительная боль пронзила всё тело — бедро, живот, рёбра. Прежде, чем потерять сознание, я увидела — лицо женщины за рулём. Марина. Её глаза, полные ненависти и злорадства, врезались в память. Потом всё поглотила темнота.