Книга (Без) Права на ошибку, страница 30 – Алла Нестерова

Катя не ответила. Она просто разбежалась и со всей силы врезала коленом Серёге между ног. Он взвыл, выронил куклу и согнулся пополам. Катя подхватила игрушку на лету, развернулась и ударила Пашу кулаком в нос. Брызнула кровь.

— Сука! — Витька замахнулся на неё, но она увернулась и пнула его по голени.

— Следующий раз руки переломаю, — она стояла между мной и ними, как маленькая рыжая фурия. — Вали отсюда, пока я Серого не позвала!

Серый — старший мальчик из детдома, неофициальный лидер. Его побаивались даже воспитатели.

Мальчишки переглянулись. Паша утирал кровь, Серёга всё ещё корчился, Витька хромал.

— Ещё встретимся, — прошипел Паша, и они вы ковыляли из комнаты.

Катя повернулась ко мне, и её лицо смягчилось. Она протянула куклу.

— Держи. Больше не отдавай никому. Тут если дашь слабину — сожрут.

Я взяла куклу дрожащими руками.

— Спасибо, — прошептала я сквозь слёзы.

— Да ладно, — она пожала плечами и села рядом на пол. — Я Катька. А ты?

— Ника.

— Сколько лет?

— Семь. А тебе?

— Девять. Я тут уже три года. — Она достала из кармана мятую карамельку. — На, поешь.

Так началась наша дружба. Катя стала моим ангелом-хранителем, защитницей и единственной семьёй. У неё было обострённое чувство справедливости — она не могла пройти мимо, если кого-то обижали. Дралась, как мальчишка, ругалась как сапожник, но со мной всегда была терпеливой и заботливой.

Её история была не менее трагичной. Мать-алкоголичка лишилась родительских прав, когда Кате было шесть. Отца она не знала. Первый год в детдоме Катя надеялась, что мама одумается, бросит пить, заберёт её. Но мать так и не пришла. Умерла от цирроза, когда Кате исполнилось десять.

— Знаешь, что я тогда почувствовала? — рассказывала она мне годы спустя. — Облегчение. Больше не надо было ждать, надеяться. Можно было просто жить.

В детдоме Катя была легендой. Она организовала что-то вроде профсоюза младших — защищала малышей от старших, следила, чтобы никто не отбирал еду и вещи. Воспитатели её то ругали за драки, то хвалили за помощь. А когда ей исполнилось шестнадцать, случилось чудо — её забрала приёмная бабушка.

Анна Сергеевна пришла в детдом как волонтёр — приносила книги для библиотеки. Увидела, как Катя защищает восьмилетнего мальчика от компании хулиганов, и влюбилась в эту рыжую фурию. Процесс усыновления занял полгода, но Анна Сергеевна добилась своего.

— Я думала, это сон, — вспоминала Катя. — Своя комната, своя бабушка, которая печёт пироги и называет «внученькой». Я первую неделю боялась уснуть — вдруг проснусь обратно в детдоме.

Но это была реальность. Анна Сергеевна дала Кате всё, чего ей не хватало: дом, семью, образование. Катя окончила школу с медалью, поступила на юридический, работала как проклятая. Когда четыре года назад Анна Сергеевна умерла от инсульта, Катя чуть не сломалась. Но выстояла — бабушка научила её быть сильной.

— Эй, ты где витаешь? — Катя щёлкнула пальцами перед моим лицом, возвращая в настоящее. — Борщ стынет!

Она поставила передо мной тарелку, и аромат домашней еды окутал меня теплом.

— Вспоминала, как ты меня от Пашки с компанией спасла, — я улыбнулась, зачерпывая ложку борща.

— А, эти придурки! — Катя фыркнула, садясь напротив. — Паша, кстати, сейчас в тюрьме сидит. За грабёж. А Серёга спился, как и его папаша. Только Витька вроде образумился — автомехаником работает.