Книга (Без) Права на ошибку, страница 22 – Алла Нестерова

— Спасибо, не надо, — я опустилась в кресло, сцепив руки на коленях, чтобы унять лёгкую дрожь.

Он внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то, что я не сразу распознала — сочувствие, смешанное с усталостью.

— Ты похудела, — заметил он, нахмурившись. — И круги под глазами. Плохо спишь?

Я открыла было рот, чтобы отмахнуться, но он поднял руку, останавливая меня.

— Мы же семья, Ника. Пока ещё семья.

Эти слова резанули по сердцу, как скальпель, но я только кивнула, опустив взгляд на свои руки. Слёзы подступили, но я сжала пальцы сильнее, не давая им шанса вырваться.

— Саша был у меня вчера, — продолжил Роман Игоревич, откидываясь в кресле. Его голос стал тише, но в нём чувствовалась негодование. — Рассказал свою версию событий. Но я хочу услышать твою. Всю правду, Ника. Без прикрас.

Я глубоко вдохнула, собирая мысли в кулак. И рассказала. О фотографиях, которые пришли с незнакомого номера. О встрече в кафе «Пушкин», где я застала Сашу с Мариной, их уютный мирок, построенный на лжи. О том, как узнала, что их роман длился два года — с самого начала нашего брака. О словах Саши, что я была для него лишь удобной ширмой, без родственников, без претензий. И о вчерашнем разговоре в кабинете, когда он заявил, что Марина уже переехала к нему, а я должна подписать документы на развод и исчезнуть.

Роман Игоревич слушал молча, и с каждым моим словом его челюсти сжимались всё сильнее. Когда я закончила, в кабинете повисла тишина, тяжёлая, как свинец. Он встал, подошёл к окну, глядя на просыпающийся город, где первые лучи солнца пробивались сквозь морозный туман.

— Мой сын — идиот, — наконец сказал он, и в его голосе звучала такая горечь, что я невольно вздрогнула. — Я воспитал труса и подлеца.

— Роман Игоревич… — начала я, но он резко повернулся ко мне, его глаза пылали.

— Нет, Ника, это правда, — его голос стал жёстче. — Я всегда знал, что Тамара его балует, что он привык получать всё на блюдечке с голубой каёмочкой. Но я надеялся, что с тобой он повзрослеет, станет настоящим мужчиной. А он… два года лжи. Два года предательства.

Он вернулся к креслу, сел и наклонился ко мне, его взгляд стал мягче, но всё ещё был полон решимости.

— Я не допущу этого развода, Ника. Я поговорю с ним, пригрожу лишить всего — работы, наследства, связей. Он одумается, вернётся, попросит прощения…

— Нет, — я перебила его, удивляясь твёрдости своего голоса. — Роман Игоревич, спасибо, но нет. Если Саша меня не любит, если я была для него только ширмой, то зачем держать его силой? Это будет унизительно. Для меня.

Он долго смотрел на меня, его брови приподнялись от удивления, а потом в его глазах мелькнула искра уважения.

— Ты мудрее, чем я думал. И сильнее, — он потёр лицо ладонями, словно пытаясь стряхнуть усталость. — Что ты будешь делать? Где жить?

— Пока у подруги, Кати. Завтра встречаюсь с адвокатом, — я пожала плечами, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала. — Разберёмся с документами, попробуем оспорить некоторые пункты брачного договора. Особенно учитывая измену.

Роман Игоревич кивнул, его лицо стало серьёзнее. Он встал, подошёл к сейфу в углу кабинета, покрутил кодовый замок и достал плотный конверт.

— Вот, — он положил конверт на стол передо мной. — Пятьсот тысяч. На первое время, пока всё не уладится.