Книга (Без) Права на ошибку, страница 20 – Алла Нестерова

— Мои родители погибли, когда мне было семь лет. Я выросла в детском доме.

Тишина в комнате стала оглушительной. Тамара Алексеевна замерла с чашкой чая в руках, её идеально накрашенные губы приоткрылись от удивления. Затем её лицо приняло выражение, которое я слишком хорошо знала: смесь жалости и высокомерного презрения.

— В детском доме? — она поставила чашку с таким звоном, что я вздрогнула. — Александр, ты не упоминал об этом… обстоятельстве.

— Мама… — начал Саша, но она подняла руку, заставляя его замолчать.

— Понимаю. Бедная девочка. Должно быть, вам было очень тяжело, — её тон был приторно-сладким, но в нём чувствовался яд. — И вы, конечно, очень благодарны Саше за то, что он… обратил на вас внимание? Это, должно быть, как сказка для вас — из детдома да в такую семью?

Я почувствовала, как внутри закипает гнев, но заставила себя улыбнуться, сжимая кулаки под столом.

— Я благодарна судьбе за встречу с Сашей, но не потому, что он из обеспеченной семьи, а потому, что люблю его.

— Конечно, конечно, — Тамара Алексеевна махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Все мы любим. Но понимаете, милочка, в нашем кругу… Происхождение, воспитание, связи — это всё имеет значение. А вы… простите, но что вы можете предложить моему сыну, кроме… как это сказать… романтических чувств?

— Тамара! — Роман Игоревич резко поставил свою чашку, и его голос прогремел, как в операционной. — Достаточно!

Я вздрогнула от его тона. Добродушный человек вдруг превратился в грозного главврача, перед которым трепетала вся больница.

— Ника — врач, спасающий детские жизни. Она сама добилась всего, что имеет. И если наш сын выбрал её, значит, он видит то, что ты отказываешься замечать: порядочность, ум, доброту. Происхождение? — он фыркнул. — Твой дед был простым фельдшером, если ты забыла.

Тамара Алексеевна побледнела, её губы сжались в тонкую линию, но она промолчала. Роман Игоревич повернулся ко мне, и его суровое лицо смягчилось.

— Ника, простите мою жену. Она иногда забывает о манерах. Но я рад, что Саша встретил вас. По его глазам вижу — он счастлив. А это главное.

Остаток вечера прошёл в напряжённой атмосфере. Тамара Алексеевна больше не делала прямых выпадов, но её холодность была красноречивее слов. Когда мы уходили, Роман Игоревич проводил нас до двери.

— Ника, — сказал он тихо, пока Саша искал в гардеробе моё пальто. — Не обращайте внимания на Тамару. Она привыкла мерить людей по обложке. Но я вижу — вы хороший человек. И если понадобится помощь, любая — обращайтесь.

Эти слова согрели меня больше, чем весь вечер у камина.

— Земля вызывает Нику! — Катя щёлкнула пальцами перед моим лицом, выдернув меня из воспоминаний. — Ты где витаешь?

Я встряхнулась, возвращаясь в уютную Катину кухню. Запах свежезаваренного чая и лёгкий аромат ванили от её свечей помогли мне заземлиться.

— Вспоминала знакомство со свекровью, — я горько усмехнулась. — Она меня с первого взгляда невзлюбила. Детдомовская девчонка, позарившаяся на её драгоценного сыночка.

— Стерва, — коротко резюмировала Катя, откидывая назад свои рыжие кудри. — Ну а свёкор? Ты говорила, он нормальный мужик.

— Роман Игоревич — золотой человек, — я кивнула, чувствуя, как на душе становится чуть теплее. — Всегда был на моей стороне. Это он предложил мне работать в его больнице, после нашей свадьбы с Сашей. Сегодня, кстати, звонил, просил заглянуть к нему завтра утром перед началом приёма. Наверное, хочет обсудить… всё это.