Книга Выход в клетку, страница 90 – Лана Фрейтаг

— Промоутер, — поправил Лукас.

— Видишь? Очень неприятный.

Андрея посмотрела на него, и в этом коротком взгляде было что-то новое. Не игра. Не привычное ленивое кокетство, которым она обычно держала мужчин на безопасном расстоянии. Скорее раздражение от того, что кто-то впервые за долгое время оказался достаточно умным, чтобы не смотреть только на ее лицо, грудь и фамилию в модных журналах.

Волк это заметил даже сейчас.

— Поздравляю, — снова сказала Андрея и шагнула к нему.

Она обняла его. Волк обнял ее в ответ одной рукой. Осторожно, потому что плечо уже начинало ныть.

— Ты сделал это, — сказала она ему в шею.

— Еще нет.

Андрея отстранилась и посмотрела на него.

— Сделал. Просто ты, как обычно, не умеешь радоваться, пока не заберешь все сразу.

Лукас убрал телефон в карман.

— У вас через восемь минут пресс-подход. Потом допинг-контроль. Потом медицинский протокол. За это время я узнаю, куда миссис Харпер выведут после разговора с семьей.

Волк шагнул к нему ближе.

— Она не миссис Харпер.

Андрея устало прикрыла глаза.

— Лукас, ты правда хочешь проверить, насколько он любит юридические формулировки сразу после нокаута?

Волк неожиданно хрипло усмехнулся.

Он еще раз коротко окинул этих двоих взглядом. Достаточно, чтобы понять: Андрея впервые за долгое время стоит не у чужой двери, а перед своей. И, кажется, сама еще не решила, боится она этого или хочет.

Уже у пресс-зоны он остановился.

— Телефон, — сказал он.

Андрея молча протянула свой.

Волк набрал не сразу. Пальцы после боя слушались плохо, на экране остался тонкий след крови.

“Я выиграл. Я здесь. Я не уйду.”

Он отправил сообщение и несколько секунд смотрел на экран.

Ответа не было.

За стеной все еще ревели его имя.

— Чемпион, сюда!

Этой ночью он получил весь мир.

Кроме единственного ответа, который был ему нужен.

Волк вернул телефон Андрее и вышел к камерам.

Волк целовал ее на старом письменном столе в кабинете Харперов.

Не так, как раньше, когда между ними всегда стояли чужие двери, чужие фамилии, чужие сроки и страх, что кто-то войдет не вовремя. Сейчас дверь была закрыта изнутри. Дом был пустой. Охрана осталась за воротами. Телефоны лежали внизу, в холле, и впервые за долгое время Ника не ждала, что один короткий звук снова разрушит все.

Она сидела на краю тяжелого стола, пальцами держась за его плечи, и все еще не до конца верила, что это происходит здесь.

В этом доме.

В старом особняке Харперов, где она бывала пару раз в детстве на скучных праздниках, когда взрослые говорили слишком тихо, дети быстро учились делить друг друга на своих и чужих, а огромные комнаты казались созданными не для жизни, а для наследства.

Темное дерево. Высокие окна. Широкая лестница в холле. Старые портреты в золотых рамах. Тяжелые шторы, дорогие ковры, запах полировки, книг и закрытых помещений, где десятилетиями принимали решения, от которых зависели чужие судьбы.

Ника помнила этот дом другим.

Тогда он казался ей чужим и непробиваемым. Местом, где такие, как она, могли только ждать, пока их позовут к взрослым. Сейчас утренний свет лежал на паркете теплыми полосами, внизу молчали пустые комнаты, и у нее в кармане лежали ключи.

Дом уже был в ее распоряжении.

Пока не окончательно по бумагам. Юристы еще дописывали последние формулировки, Денис еще подписывал часть документов, семейный офис еще делал вид, что контролирует процесс. Но по сути все уже произошло. Харперы вышли из ее компании. Промоушен сохранил деньги, контракты, нормальный резерв на выплаты бойцам и главное — свободу маневра. Кэшфлоу снова встал на рельсы. Слабые места закрыли. Денис оставил ей дом, чистый финансовый выход и возможность больше не платить за спасение бизнеса собственной жизнью.