Книга Выход в клетку, страница 61 – Лана Фрейтаг

Незнакомый номер.

Михаил посмотрел на экран и не сразу ответил. Сердце ударило сильнее. В горле стало сухо. На секунду ему даже показалось, что это они. Люди Волкова. Нашли. Сейчас начнут угрожать. Или предложат деньги. Или скажут, что он не понимает, с кем связался.

Жена подошла к нему с коробкой в руках.

— Я оплатила, — сказала она. — Только смотри, если потом опять начнется...

Она не договорила, потому что заметила его лицо.

Жена сглотнула.

— Миша, что ты сделал?

Михаил посмотрел на незнакомый номер, потом на жену.

Впервые за долгое время она смотрела на него не зло. Испуганно.

Он принял вызов.

— Михаил? Это канал “Бой без правил”. Видели ваш фрагмент. Вы можете сейчас выйти на короткое включение?

Михаил медленно выдохнул.

— Могу.

* * *

— Я старался туда не смотреть и не ворошить прошлое. Забыть отца и жить дальше.

Голос Михаила в видео едва заметно дрожал.

Он пересматривал этот момент уже десятый раз и все равно каждый раз задерживал дыхание именно здесь. Получилось хорошо. Не слишком жалко. Не слишком уверенно. Ровно так, как надо: будто человек долго молчал, а потом его заставили сказать правду.

На экране он выглядел даже лучше, чем ожидал. Лицо чуть бледное, взгляд уставший, рубашка простая, без показухи. Обычный мужик. Не блогер. Не профессиональный скандалист. Не один из этих сытых спортивных комментаторов, которые орут в микрофон так, будто сами хоть раз выходили в клетку. Просто человек, которому стало слишком тяжело молчать.

Михаилу понравилась эта мысль.

Стало слишком тяжело молчать.

Надо будет потом повторить, если позвонят еще раз.

Он сидел на низком пуфике в обувном магазине и держал телефон почти у самых коленей, чтобы жена не лезла глазами в экран. Пуфик был обтянут потрескавшимся черным кожзамом. Под ногами валялась тонкая бумага из коробок, рядом стояла коляска с сыном, который заснул наконец после двадцати минут нытья и теперь тяжело сопел, уткнувшись щекой в край пледа.

В магазине пахло резиной, дешевой кожей, картоном и влажной зимней одеждой. Вдоль стен стояли ряды сапог, ботинок, кроссовок с красными ценниками и табличками “скидка до 50 %”. Над кассой мигала лампа. Где-то в глубине продавщица с усталым лицом рассказывала другой покупательнице, что натуральной кожи за такие деньги, конечно, не бывает, но “носятся нормально, если по лужам не ходить”.

Жена мерила сапоги у зеркала.

Уже четвертую пару.

Михаил видел ее боковым зрением: пуховик расстегнут, волосы собраны кое-как, лицо злое от усталости и желания купить хоть что-то нормальное. Она поставила ногу на маленькую подставку и нахмурилась.

— Эти вроде ничего, — сказала она.

Он не ответил.

На экране журналист наклонился чуть ближе к нему, к Михаилу из видео.

— То есть вы утверждаете, что Николай Волков на самом деле ваш родственник?

Михаил в записи опустил глаза. Отличная пауза. Почти киношная. Не зря он перед ответом сделал вдох и сжал пальцы. Тогда ему казалось, что это от нервов. Сейчас выглядело так, будто он держится из последних сил.

— Я не хочу ничего утверждать без документов, — сказал он в видео. — Я не такой человек. Я просто хочу понять, почему мой отец исчез из жизни одних людей, потом появился у других, а потом вся эта история вдруг закончилась смертью и новой фамилией для мальчика, которого теперь весь мир знает как Волка.