Книга Выход в клетку, страница 57 – Лана Фрейтаг

— Я не знаю, на сколько приехала, — сказала она честно.

Это был неправильный ответ.

Волк на секунду закрыл глаза. Будто именно этого и боялся. Потом отпустил ее руку, но не отстранился.

— Тогда я скажу.

Ника не дышала.

— После боя ты говоришь ему.

— Волк...

— Не через полгода. Не когда бумаги красиво лягут. Не когда он сам догадается и начнет душить тебя договорами. После боя.

Она хотела ответить сразу, но не смогла.

Потому что он был прав.

Волк наклонился ниже.

— Я не хочу больше получать тебя как украденное.

Ника почувствовала, как глаза жжет, и разозлилась на себя за это. Сейчас нельзя было плакать. Не здесь. Не под ним. Не от фразы, которая должна была звучать как ультиматум, а прозвучала как боль.

— После боя, — сказала она.

Он смотрел на нее, не мигая.

— Скажешь?

— Я скажу ему, что хочу развод.

Телефон снова зазвонил. Теперь уже не коротко. Долго.

Волк замер у ее шеи.

— Я его убью, — сказал он глухо.

— Волк, — тихо сказала она.

Он будто не услышал.

Она потянулась к нему, но он чуть отвел руку. Не грубо, почти незаметно. Просто убрал телефон от нее дальше, как будто этот звонок уже принадлежал только ему.

Это задело сильнее, чем должно было.

Еще несколько минут назад он держал ее так, будто между ними не могло быть ни одного сантиметра воздуха. Его руки были в ее волосах, его дыхание на ее коже, его злость и желание входили в нее вместе с каждым касанием. А теперь он уже отгораживался. Одним маленьким движением. Одной привычной мужской стеной: не лезь, это мое.

Ника медленно села, подтягивая простыню выше. Она не стеснялась. Скорее голая кожа вдруг стала слишком уязвимой для разговора, который явно не собирался быть нежным.

— Возьми трубку, — сказала она.

Волк наконец посмотрел на нее. Взгляд был темный, тяжелый.

— Не сейчас.

— Он не просто так звонит третий раз.

— Я сказал, не сейчас.

У нее дернулась щека. Совсем чуть-чуть. Но он, конечно, заметил.

— Не говори со мной так, — сказала Ника ровно.

Волк коротко усмехнулся, но без улыбки.

— А как с тобой говорить, если ты сидишь тут и думаешь, что уже можешь зайти в любую мою дверь?

— Я не в дверь лезу. Я рядом с тобой.

Телефон снова замолчал. В комнате остался только шум кондиционера, влажная жара за окном и их дыхание, которое еще не успело стать нормальным после близости. На простыне рядом с Никиным коленом темнел след от его ладони. На ее бедре остались красные полосы от его пальцев. Все здесь еще было про них.

И при этом уже не было.

Михаил Соловьев, которого Ника никогда не видела, каким-то образом оказался в этой комнате третьим.

Волк посмотрел на экран. Потом все-таки позвонил по пропущенному.

— Да.

Голос Першина был слышен даже без громкой связи. Низкий, сухой, с той особой злостью, которая появляется, когда человек уже не удивлен, но все равно не перестал беситься.

— Где ты?

— Дома.

— Один?

Волк скользнул взглядом по Нике.

— Нет.

На том конце повисла короткая пауза.

— Значит, просто слушай. С твоим Соловьевым надо разбираться. Сегодня. И быстро.

— Понял.

— Нет, ты не понял, — взорвался вдруг Першин. — Сегодня ты никуда не едешь. Ни к нему, ни к тем, кто его привел, ни к кому. Ты приезжаешь в зал через час, работаешь по плану, потом сидишь с юристами. Без самодеятельности.

— Я сам решу.